Не родные

Вита убегает в душ первой, я иду после неё. Встаю под горячие струи воды, намыливаю тело. Закончился ещё один безумный день. А каким будет следующий? Совершенно не имею понятия.

Вытираясь полотенцем, смотрю в зеркало. Седых волос пока нет, хотя казалось, что после приключений в лесу должны были появиться. Давно я так сильно не переживал, это абсолютно не сравнимо с тем, что происходит на службе. Мы с бойцами каждый раз рискуем жизнями и спасаем чужие, но разница, наверное, в том, что там я всего лишь выполняю задания и добиваюсь если не отличного, то хорошего результата, будто робот. С Витой эмоции настоящие, живые.

Я выхожу из душа, накинув на влажное тело футболку и спортивные штаны. Провожу пятернёй по волосам и иду на кухню. Оттуда доносится тихая музыка и пение. Да, это Вита поёт. У неё тонкий мелодичный голосок, она умело попадает в ноты, а ещё танцует… в обмотанном вокруг тела полотенце, извиваясь при этом и призывно двигая бёдрами.

Я останавливаюсь у стойки и упираюсь в неё локтями. На Виту смотрю, любуюсь. Как представлю, что мог её не найти, в грудной клетке начинает гореть адским пламенем. И вновь появляется дурацкое предчувствие, что однажды меня не будет рядом. Я её потеряю, не сумею спасти.

Вита открывает глаза и открыто улыбается. Чувствует, знает, что сильно меня волнует. Сейчас, сегодня. Давно уже, чёрт возьми.

— Теперь, когда эмоции улеглись, расскажешь, зачем ты свернула не туда, потеряшка?

Она недовольно поджимает губы, ставит недопитый бокал вина на стол и выключает музыку.

— Одна из девушек, Полина, сказала, что так будет быстрее.

— Полина? Аверина, что ли?

— Да, светленькая такая, — подтверждает Вита. — Я знала, что ты станешь победителем, Кирилл. И хотела тебе соответствовать, поэтому поехала не по той дороге.

— Почему раньше мне ничего не сказала? Мы общались, сидели за одним столом. Полина всё это время ни слова ни проронила, что виновата!

Вита пожимает плечами и отворачивается. Внутри меня закипает злость.

— Не знаю, — отвечает Вита приглушённо. — Она просто пошутила, наверное. Это я, дурочка, ей поверила.

Я подхожу ближе, встаю напротив. Приподнимаю её подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. Они у Виты потемнели и блестят. Красивая она такая: длинные пушистые ресницы, вздёрнутый носик и алые губы, которым не требуется никакая помада.

— Дурочка, конечно. Нельзя верить всем подряд.

— А тебе? — спрашивает, нервно сглотнув.

— Мне нужно. Я не желаю тебе зла.

Вита, с трудом пряча улыбку, кладёт ладони мне на плечи.

— А помнишь, кто-то обещал в лесу, что мы будем целоваться?

— Помню. А парень твой ревновать не будет?

— Назар? У нас свободные отношения, — отмахивается Вита.

Я опускаю руки ей на талию и скольжу пальцами по выступающим позвонкам.