Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

Слава богу, он там, а не в украденной сумке. Обнаруживаю, что экран уцелел, есть только небольшая царапина в углу.

Наклоняюсь, пытаясь очистить ноги от смеси грязи со снегом, и шиплю от боли, когда задеваю ссадины. Колготки, разумеется, порваны, и от дырок на коленках вверх и вниз идут стрелки.

— Вы в порядке? Господи, как же вы так! — слышу сбоку взбудораженный мужской голос.

Выпрямляюсь и вижу седовласого мужчину, держащего на поводке таксу. Собака обеспокоенно принюхивается к моему пальто.

— Я видел, как этот псих сорвался с места, — с осуждением в голосе начинает незнакомец. — Кричал ему, махал вам, но куда там. Мотор ревел так, что своих мыслей не слышно. Вам очень повезло, мог ведь и сбить…

Мужчина цокает и качает головой.

В итоге случайный свидетель происшествия, представившийся Михаилом Петровичем, настаивает на том, чтобы проводить меня до дома.

Я соглашаюсь. Хватит с меня происшествий.

До подъезда остается всего ничего, но колени дрожат, плечо болит, и каждый шаг дается с трудом. Правое колено ноет все сильнее, отдается пульсирующей болью.

Когда доходим, я благодарю Михаила Петровича, прощаюсь с ним, а затем дрожащими пальцами набираю номер квартиры Льва.

— Лев… — Голос срывается на хрип, как только слышу его голос через домофон. — Открой, пожалуйста…

Через минуту я уже поднимаюсь на нужный этаж.

Лев ждет у открытой двери своей квартиры.

По его встревоженному лицу вижу: он уже понял, что произошло что-то серьезное.

— У меня украли сумку, — шепчу понуро. — Ключи от квартиры были там… А еще я упала…

— Проходи, — мгновенно реагирует он. — Нужно обработать твои ссадины.

Лев помогает мне снять пальто, уточняя, что болит, и усаживает на диван в гостиной.

— Я сейчас, — бросает коротко и исчезает.

Вскоре возвращается с аптечкой в руках.

— Ева, у меня есть запасные ключи от твоей квартиры, но я уже позвонил слесарю, нужно срочно поменять замки. Он приедет рано утром. А пока рассказывай все подробно, — говорит он, доставая антисептик и вату.

Сначала Лев ощупывает мое плечо и выносит вердикт:

— Ушиб.

А в следующую секунду садится у моих ног и осматривает мои колени.

На меня только сейчас обрушивается осознание того, что все могло закончиться не так хорошо, и я, считай, легко отделалась. Слезы, которые я сдерживала всю дорогу до дома, наконец прорываются."

"Сбивчиво, глотая окончания слов, я рассказываю о мотоцикле, о том, как не заметила его, как падала...

С каждым словом лицо Льва становится все мрачнее, желваки ходят на скулах.

— Все так быстро произошло… — всхлипываю я.

— Тихо, тихо, — Лев осторожно обрабатывает ссадину на правом колене, и я вздрагиваю, когда холодная мокрая вата касается кожи.

— Больно? — поднимает на меня взгляд он.

Я качаю головой.