Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

всякого обидного... Мне жаль... Правда! Очень, очень жаль… И с Ланой я больше не общаюсь.

— Почему? — спрашиваю максимально мягко, стараясь не спугнуть ее откровенность.

— Помнишь Юлю? Ну, мою подругу из универа?

— Конечно, — киваю я. — Та самая красивая шатенка, что заходила к нам пару раз?

— Да-да, она, — Полина нервно облизывает губы. — Представляешь, она мне заявила, что встретила мужчину своей мечты. Только он, мол, женат. И знаешь, что она сказала? Что отобьет его у жены! Прямо в красках и деталях расписала, как будет действовать. Там целый план-многоходовка!

Я молча жду продолжения, чувствуя, к чему идет разговор.

— А потом она добавила... — голос Полины дрожит, — что это у меня родители обеспеченные, мне не о чем беспокоиться. А ей, видите ли, пора устраивать жизнь!

Она горько усмехается:

— Знаешь, что я ей ответила? То же самое, что говорила тебе тогда... Что если мужчину все устраивает в отношениях, он никогда не пойдет налево.

Мое сердце пропускает удар.

— А она... она рассмеялась мне в лицо! Сказала, что докажет, как я ошибаюсь. И... — Полина закрывает лицо руками, — она переспала с Кириллом. С моим Кириллом, с которым у нас все было идеально!

Я мгновенно оказываюсь рядом, обнимаю дочь за плечи.

— Милая моя, как же так... Мне так жаль...

— После этого, мам, — продолжает она сквозь слезы, — я будто прозрела. Все поняла, все! Если мне было так больно, невыносимо больно, хотя мы с Кириллом всего год вместе, то каково было тебе?

Я продолжаю молча гладить дочь по спине и волосам. Мне безумно жаль, что дочери пришлось усвоить этот урок такой ценой."

"— А потом, — снова заговаривает Поля после недолгого молчания, — я стала замечать, какая Лана на самом деле. Я-то думала, она такая и есть, но нет, она умело манипулирует папой: то прикидывается беспомощной, то давит на жалость, то делает вид, что только она его по-настоящему понимает... Как будто у них с Юлей один план на двоих!

Я качаю головой.

— А знаешь, что самое противное? Когда я была у них в последний раз, она подумала, что никто не видит, и так презрительно усмехнулась, когда папа выполнил очередной ее каприз! Я пыталась поговорить с ним, открыть глаза, но, — она безнадежно машет рукой, — он не слышит. Совсем как я тогда. Знаешь, мам, он так изменился…

В памяти всплывают слова свекрови: «Артур изменился».

Я напряженно жду: неужели и Полина попросит меня поговорить с ним?

Но вместо этого она качает головой и с печалью в голосе продолжает:

— Я теперь понимаю: папе придется самому во всем разобраться. Как я разобралась. Увидеть Лану настоящую. И осознать... — она поднимает на меня заплаканные глаза, — как ему повезло с тобой.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой, и Полина это замечает.

— Только уже поздно, да, мам? — в ее голосе столько горечи.