Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

Приветствие колючим комом застревает в горле — его лицо искажено такой яростью, что мне становится не по себе. Каждая клеточка моего тела вибрирует от напряжения, исходящего от него волнами."

"Артур проходит мимо, словно призрак. Молча, даже не взглянув в мою сторону. Только звук его тяжелых шагов нарушает гнетущую тишину.

Я поднимаюсь до середины лестницы на второй этаж, прислушиваясь к тому, что происходит выше. Вскоре из спальни доносится шум воды: он пошел в душ.

Ну что ж… Судя по всему, Ева получила мое письмо, и грандиозный план Артура по возвращению жены потерпел сокрушительное фиаско.

Злорадная усмешка непроизвольно появляется на моих губах.

Ничего страшного, пусть помучается и позлится. Ему полезно, чтобы рано или поздно принять, что я — его лучший выбор. Единственный и самый правильный.

Время тянется мучительно медленно. Я все стою на лестнице, размышляя: подняться или оставить Артура в покое, дождаться, пока выйдет сам.

Он так долго находится в душе, что вскоре меня начинает грызть беспокойство.

Сердце сжимается в тревоге: а вдруг что-то случилось? Что, если он поскользнулся, упал, треснулся головой, ну, и того-с?

Перед внутренним взором помимо воли возникает яркая картинка: я стою возле свежей могилы Артура и оплакиваю нашу несостоявшуюся свадьбу. Бр-р… Привидится же такое.

Наконец, звук льющейся воды стихает, и я быстренько покидаю свой импровизированный наблюдательный пункт.

Облегченно выдыхаю, когда Артур появляется в гостиной: живой, но все такой же мрачный. Его взгляд устремлен в одну точку, словно там, в пустоте, он видит что-то, чего не вижу я.

Я предлагаю поужинать — отказывается.

Пытаюсь завести разговор — молчит, будто воды в рот набрал.

Верчусь вокруг него, чуть ли не козочкой скачу, пытаясь хоть как-то растопить эту ледяную стену. Внутри меня все горит от любопытства — что же такого произошло на этом чертовом корпоративе?

Единственное, от чего Артур все-таки не отказывается, — его излюбленный виски.

Он отхлебывает его из стакана все с тем же угрюмым видом.

Мое нетерпение становится почти осязаемым, но приходится дожидаться, пока Артур созреет для разговора.

И… после четвертого стакана его в конце концов прорывает. Он смотрит на меня помутневшим взглядом и говорит:

— План… мой план провалился…

— Какой план? — старательно изображаю недоумение.

Артур морщится, как от зубной боли, опрокидывает в себя остатки виски и требует еще.

Пока я иду к бару, пока достаю новую бутылку и откручиваю крышку, он начинает говорить. С каждым его словом моя челюсть опускается все ниже и ниже. Благо, стою к нему спиной, иначе он бы заметил, как меняется выражение моего лица.