Не провоцируй, белочка!

Сначала Алмазов предложил мне фиктивный брак, но на его условия я не согласилась, и вопрос был снят. А сейчас я вообще не понимаю, что происходит. Рената практически не бывает дома, мое присутствие его явно напрягает, — скрывать от Милы, что все это было выдумкой, не имело смысла.

— Алмазов просто не знает, что ваш брак — фиктивный или не фиктивный, Степу бы не остановил. Он бы нашел способ отомстить. — невесело улыбнулась она. — Ты знаешь, Бел, я много думала, Бояров не самый плохой вариант. Мне кажется он не такой страшный человек, как твой брат. Может, стерпится, слюбится? — я об этом даже думать не хотела.

Наверное, у Милы просто не осталось надежды на счастливое будущее. У Степы очень приятная внешность, никто не догадается, что за этой маской скрывается зверь. Будто услышав, что мы его обсуждаем, дверь в комнату отворилась, и вошел брат. Мила подскочила и пересела на кровать. Отгородила собой Марка.

Я подняла взгляд на Степана. Он присел передо мной на корточки.

— Ну что, набегалась? — отвечать я не стала. — А теперь ты будешь делать то, что я скажу. Посмеешь еще раз ослушаться, очень сильно об этом пожалеешь. — я понимала, он не шутит. — Послезавтра к нам приедет Виктор, ты сделаешь все… все, чтобы он тебя простил. Если понадобится, будешь на коленях его умолять о прощении. Я постараюсь уговорить Боярова, взять тебя в жены, но если ты выкинешь что-нибудь, продам тебя в бордель! Последний раз я отстаиваю твои интересы.

«Мои?! Свои интересы ты отстаиваешь!» — мысленно возмущалась я. На такой шаг я пойти не смогу. Не смогу улыбаться Виктору и просить прощения за то, что сбежала с помолвки. Умолять его на мне жениться? Да мне от мысли об этом плохо делается!

Наверное, мой протест брат увидел во взгляде. Резкая звонкая пощечина на миг меня оглушала. Уголок губы треснул, во рту появился солоноватый привкус крови. Мила вскрикнула и закрыла рот ладошкой. Он ударил меня щадяще, наверное, чтобы следов не осталось на лице. Не портить же товар.

В комнату вошла Алена с подносом в руках. Брат поднялся, ничего не сказав вышел из комнаты. Я увидела на этой гадине сережки моей мамы, мне словно нож в сердце воткнули. Этот моральный урод отдал посторонней женщине мамины украшения. Пусть они не такие дорогие, как те, что может позволить себе покупать Степан, но не отдавать же их своей любовнице! Хотя… я сама сегодня хотела их продать, безнадежность толкнула меня на этот шаг… но видеть их на Алене было невыносимо больно. Так и хотелось вцепиться ей в уши и содрать их.

Я звонил ей на телефон уже раз десять, Белла не брала трубку. Просил же поднимать сразу по первому звонку! Набирал уже Кириллу, Стасу… никто не звонит, не поднимает свои долбанные телефоны и не перезванивает! Чувствовал, случилась беда.