Не провоцируй, белочка!

— Еще слово и я прямо сейчас продемонстрирую тебе все плоскости и поверхности, на которых можно комфортно трахаться! — тело, словно обожгло. Еще до того, как он меня поднял под ягодицы и опустил на поверхность стола, я представила, что именно на нем он и примется демонстрировать свой опыт.

Ренат подтянул меня к краю, развел бедра и устроился между ними. Эрегированный орган уперся в мою промежность. Попой я попыталась отползти, но Алмазов так крепко держал меня за бедра, что это оказалось невозможным.

— У меня останутся синяки, — попыталась его облагоразумить. Рыкнув что-то нечленораздельное, Ренат набросился на мои губы. Жесткий напор спустя короткое время сменился на более нежный, я приоткрыла рот. Опытный соблазнитель тут же воспользовался возможностью и углубил поцелуй. Он ласкал нижнюю губу, проводил по ней кончиком языка, потом засасывал ее в рот. Затевал бой с моим языком, оглаживал его, цеплял и пытался затянуть в свой рот.

Я забыла и о гордости, и об обидах. Полностью растворилась в поцелуе. Ответила, потянулась. Сильные мужские руки поползли вверх, оглаживали спину, шею… Пальцы запутались в волосах. Одна рука легла на грудь и сжала полушарие. Я негромко застонала. Никогда не думала, что это так приятно.

— Пока ты живешь в этом доме, спать будешь только со мной! И неважно, в каком статусе ты находишься! — его злой рык мигом снял пелену с моего сознания. Когда он нежен, мое сердце тянется к нему, а когда он показывает свое истинное лицо, я его ненавижу! И как понять, где он настоящий?

В глазах Рената, я всегда буду лишь обслугой! Смазливой девчонкой, которая посмела отказать и за это ее надо наказать. Этой девчонке не стоит забывать, что сильные и властные мужчины не позволят никогда женщине быть с ними на равных. Я всего лишь товар, тело, средство для обмена!

Он попытался вновь меня поцеловать, но я дернулась, отвела голову в сторону, отвернула лицо и негромко произнесла:

— Вы согласны быть у меня первым? Или мне для вашего удобства с кем-нибудь переспать по-быстрому? — обида выжигала мою душу. Мне было больно, но я старалась говорить сухо, безэмоционально. Я потом поплачу… Потом. Когда останусь одна.

Ренат отпустил меня и сделал шаг назад. Я принципиально не смотрела его сторону. Хотя мне хотелось видеть выражение его лица, чтобы понять, какой эффект оказало на Алмазова мое признание. Он явно не обрадовался. Застыл в напряженной позе, не двигает, но я чувствую, что прожигает меня взглядом. Пытается понять сказала ли я правду? Будет проверять? Мне было уже все равно, что со мной будет. Я чувствовала такую усталость… И жар внутри.

— Иди спать. — негромко произнес он. Второй раз мне повторять не надо было. Я слезла со стола. — Я завтра уезжаю, вернусь через неделю.