Не проси прощения (СИ)

Сразу же поморщился — минус двадцать градусов ударили, словно кулаком в лицо, моментально уничтожив даже намёк на тепло. Горбовский, сдавленно выругавшись, натянул на свою лысую голову шапку, потом надел перчатки — и неожиданно улыбнулся, вспомнив, как каждый раз ворчала Ира, когда зимой он приходил с улицы без этих обязательных атрибутов.

— Я капюшон надеваю, — отмахивался Виктор. — А в перчатках неудобно. И вообще я в перчатках на работе хожу, они мне ещё там осточертели.

В то время ему не часто было холодно — наверное, потому что дома всегда было тепло и душевно. Было где погреться. А сейчас нет.

Проигнорировав машину, Горбовский быстрым шагом отправился вниз по улице, понятия не имея, куда направляется. Просто нужно было куда-то идти, чтобы не замёрзнуть, а куда — не так важно. Метро там в любом случае найдётся, на нём и вернётся обратно.

Чтобы не замёрзнуть, Виктор шёл так быстро, что минут через пятнадцать ему даже стало жарко, и он остановился. Сам не понимая зачем, но достал телефон, ещё раз посмотрел на фотографию Марины и Ульяны, на ночную переписку с Ирой… Тяжело вздохнул и убрал мобильник обратно в карман.

Теперь, спустя двенадцать лет, он точно мог сказать, в какой момент всё разрушил. И по какой причине. Но толку-то?

Собственные выводы о сделанных ошибках к делу не пришьёшь. И семью осознанием своей вины вернуть невозможно, как невозможно воскресить убитого. А именно так Виктор теперь воспринимал любую семью — как живой организм, который можно уничтожить.

Вот он и уничтожил. Не учёл только, что сам тоже являлся частью этого организма. Вот и получилось, что заодно Виктор убил и себя.

6

Виктор

Он познакомился с Ирой, когда им обоим было по девятнадцать лет, — на дне рождения однокурсницы Виктора Маши Вронской. Ира была её одноклассницей и лучшей подругой, но пошла не в мед, а на филфак. Они обе были из другого города, только Маша жила в Москве у отца (её родители были в разводе), а Ира — в общежитии.

И первое, что сделал Горбовский, когда увидел серьёзную худенькую девочку с заплетёнными в косичку каштановыми волосами и спокойными светло-серыми глазами, — это сказал в насмешку:

— И чем ты будешь заниматься после своего филфака? Стихи писать?

Ира поджала губы и, фыркнув, отвернулась, а потом и вовсе отошла, примкнув к другой компании. Маша, слышавшая фразу Виктора, покрутила пальцем у виска и округлила глаза:

— Горб, ты совсем придурок, что ли?

— Ну а что? — Он хмыкнул, стараясь не показать, насколько ему неприятно, что эта девчонка даже не стала отвечать. — Разве филфак — это профессия? Чем после института заниматься-то?

Маша покачала головой и припечатала:

— Точно, совсем придурок."

"Она тоже отошла, и Виктору стало совсем обидно. Ну серьёзно, что он такого сказал? Хотел же как лучше.