Не проси прощения (СИ)

— Вроде того, Ириш… Но завтра для меня настало слишком поздно.

— Месяц, да? Эти отношения продолжались месяц?

— Верно, — подтвердил Горбовский и тихо хмыкнул. — Да, я так и знал, что ты замечала…

— Конечно, — не стала отрицать Ира. — Я ведь любила тебя, как я могла не замечать твою нервозность? Но списала на рабочие проблемы. Измена мне в голову не приходила. Для меня в то время это было слишком невероятно — я верила в тебя и тебе.

— Понимаю.

— Что ты хотел ей купить в том ювелирном? Не кольцо же?

— Нет. Просто что-нибудь в подарок. Она была из небогатой семьи, примерно как у тебя, только москвичка.

— А после… вы ещё встречались?

— Один раз. Я ей сказал, что всё кончено, и она начала меня шантажировать. Сказала, что у неё есть видео и фото и, если я не куплю ей квартиру, она их тебе покажет.

— Что? — Ира подпрыгнула на диване, а потом негромко засмеялась. — Господи! Какая дурочка…

— Ну почему же дурочка? — усмехнулся Виктор. — Как раз наоборот — умная. Она сразу раскусила, что мне будет не плевать на подобную угрозу. Не рассчитала только, что на любую хитрую жопу найдётся… ну, сама знаешь продолжение.

— Припугнул её?

— Не лично. Через знакомого мента. Она после этого быстро слилась и уволилась, и больше я её не видел. Знаешь… — Виктор поморщился и, подняв руку, провёл ладонью по лысой голове. Опять вспотел… То ли от волнения, то ли жарко здесь слишком… — Как я уже говорил, я много думал. Хотел понять, что было бы, если бы не та встреча в ювелирном… Вот представь — ты по-прежнему ничего не знаешь, а я продолжаю свои левые отношения. И как бы они в таком случае закончились?

— Сам-то что думаешь?

— Не знаю, — проворчал Виктор и вновь поморщился. Хоть бы что-нибудь сказать в этот вечер о себе хорошего — но вот ни фига не получается! — Хочется думать, что опомнился бы в конце концов и порвал с ней. Но… чёрт знает. На тот момент я не собирался уходить от тебя и детей. Но вдруг мне совсем моча бы в голову ударила? Доигрался бы в любовь и решил, что всё — тебя я больше не люблю, а значит, надо уходить. Почему бы и нет…

— Витя… — Ира, кажется, улыбалась. — Ты сам-то в это веришь?

Горбовский задумался. Верил ли он в то, что был способен уйти от Иры и детей к Даше?..

— Сейчас не верю. Но тогда…

— Ты чересчур уничижительно к себе относишься. Послушай… ты ведь сам сказал, что увидел в этой девочке меня, поэтому и увлёкся. Но она на самом деле не была ни искренней, ни чистой — она была совсем другим человеком. Долго подобную маску не проносишь, а если учесть тот факт, что тебе всё же было стыдно… Ты был сам не свой тогда, и ты не выдержал бы подобного состояния слишком долго. Месяц — да, но полгода — уже сомнительно. И… ещё кое-что.