Не проси прощения (СИ)

Хотя Виктор и не пытался её тревожить, всю недолгую прогулку — около часа, но по морозу и этого оказалось более чем достаточно — разговаривал с Борисом. Зять выступал буфером, своеобразной «подушкой безопасности» между Мариной и её отцом, и не испытывал по этому поводу ни малейшего дискомфорта. Даже наоборот — то, что он симпатизирует Виктору, чувствовалось за километр, и Марина явно не была от этого в восторге. Впрочем, и не возмущалась тоже, что само по себе было достижением.

После прогулки Виктор сразу уехал, не заходя в квартиру Бориса и Марины — хотя зять его приглашал, — а Ирина поднялась, чтобы выпить чаю и немного пообщаться с дочерью, молчавшей почти всю прогулку. И, пока зять в комнате раздевал Ульянку, а Марина на кухне разливала по чашкам заварку и ставила на стол вазочку с печеньем, решилась сказать то, что, наверное, давно следовало сказать:

— Помнишь, ты говорила, что после случившегося двенадцать лет назад папа для тебя словно умер? — Марина от неожиданности покачнулась, и её хмурое лицо переменилось, став растерянным. — Так вот, это произошло на самом деле.

— Что? — Дочь села на табуретку, глядя на Ирину вытаращенными от шока глазами. — Мам, я не понимаю…

— Сейчас — да, ты не понимаешь. Но со временем поймёшь, заметишь, что того человека, на которого ты злишься, больше нет. Он не только для тебя умер, Ришка, — он умер для себя самого.

Если бы Ирине пришлось описывать эту сцену в книге, она не смогла бы найти слов для того, чтобы передать, что в этот момент творилось с Мариной. Может, и не существует таких слов? Как рассказать о том, что чувствует человек в миг сильнейшего эмоционального потрясения? Как описать секунду, когда переворачивается мир? И дышать не можешь, и грудь сдавливает железными тисками застарелой боли, и из глаз непроизвольно текут слёзы…

Ирина подалась вперёд и обняла дочь, которая тут же уткнулась в её плечо и тихо, растерянно, но отчаянно завыла…

85

Виктор

До Нового года оставалось всего ничего — и Горбовский изо всех сил занимался приготовлением к нему. Конечно, не один — помогали и Толя, и Андрей Вячеславович, и даже немного Борис. Хотя последний больше советами — оторваться от дочери и её матери ему пока было сложно, да и по работе перед праздниками дёргали даже в выходные.

Поздно вечером в воскресенье подготовка к празднику была окончена, а в понедельник — на календаре было 31-е декабря — к вечеру все должны были съехаться в загородный дом родителей Виктора. При этом на Горбовском лежала ответственность за транспортировку Иры.

Он приехал за ней около шести часов вечера. Ира говорила, что спустится сама, но Виктор всё же поднялся и перехватил бывшую жену на выходе из квартиры.