Не прощаюсь

У нас с вами произойдет так же, как при любой революции… Не кривитесь, полковник, мы все именно что революционеры – если понимать слово «революция» в его изначальном смысле: переворот. На первом этапе всегда выступают только самые смелые и активные. Если они устояли и, того паче, добились каких-то успехов, присоединяются среднесмелые и только потом уже остальные. А когда дело идет к победе, поднимаются все прочие, кто восставать и не собирался. Поэтому будет вполне довольно, если каждая из дивизий утром первого числа соберет хотя бы 10 процентов состава. Этих нескольких сотен храбрецов достаточно, чтобы полностью дезорганизовать советскую власть в Москве, а если получится, то и в других ключевых городах. На то, господа, и составлен «план приоритетов». Мало людей вышло – дивизия концентрирует удар только по цели номер один. Чуть больше – по двум, еще больше – по трем, и так далее.

Он повернулся к Шереру.

– Возьмем вас, Антон Альфредович. Допустим, вы видите, что утром 1 июня у вас в наличии только сто человек. Ваши действия?

Начдив-2 уверенно ответил:

– Собираю людей в кулак и бью по цели номер один, которая…

Опять некстати встрял Полканов:

– С Шерером беда. Гоняет от себя охранников. Говорит: я сам о себе позабочусь. При этом неосторожен и ненаблюдателен.

Сквозь шепот Алексей еле разобрал, что «цель номер один» у дивизии Шерера – ЦК большевистской партии.

– …Первое июня – как раз суббота, а они по субботам собираются на свой синедрион, как на моление в синагогу. Мы войдем через Боровицкую башню, там в карауле будет наш человек. Через пять минут окажемся на месте и перебьем всех еврейчиков вместе с шабесгоями.

– Антон Альфредович, я бы попросил. – Саввин покосился на Миркина.

Полковник сконфузился.

– Извините, Лев Абрамович… Я не в том смысле. Но у них там, сами знаете, еврей на еврее сидит.

– Если б ваш драгоценный царь-батюшка обращался с евреями по-другому, они в революцию бы не пошли. Глядишь, революции и вовсе бы не случилось, – поморщился франтоватый ротмистр. – Ей-богу, полковник. Иной раз послушаешь вас и засомневаешься, не перейти ли к красным.

– Не считайте меня юдофобом, – всё оправдывался Шерер. – Вы знаете, как высоко я вас ценю. Ну и вообще – в вашей нации встречаются достойные представители.

Миркин иронически кивнул:

– Вы говорите в точности, как мой знакомый Изя Шифер. «Можете кидать в меня тряпками, но среди гоев иногда попадаются приличные люди».

Все кроме Шерера засмеялись, а Саввин сказал:

– На сем предлагаю эту содержательную дискуссию закончить и вернуться к делу. Если, конечно, не возражает полковник Шифер. То есть Шерер.

У полковника так вытянулась физиономия, что смех перешел в хохот.