Не промахнись, снайпер!

Связисты рассказывали, что я заговаривался, звал Гришу Маковея, рвался опять на берег. Санинструктор налил мне спирту, и я заснул. Пришел в себя лишь утром. Мы похоронили Гришу рядом с напарником Ангары. Такой же бугорок, дощечка с надписью и звезда, вырезанная из жестяной банки. Прощай, друг! В нашем отделении он имел после Ангары самый большой счет уничтоженных врагов. Гриша всегда рисковал, выбирая выгодные (и опасные) для стрельбы места.

Во мне в тот день что-то сломалось. Я почувствовал себя смертным, чего порой не ощущают молодые. Прибавилось злости и желания выжить. Тем более получил письмо от матери: «Федя, родной, береги себя. У нас все хорошо, отец, правда, прибаливает, но мы его хорошо лечим. Сашка, дурачок, бегал в военкомат, просился в танковое училище. Ведь ему всего шестнадцать. А там рады таким дуракам, обещали, как семнадцать исполнится, направить в это чертово училище. Будто взрослых мужиков не хватает. Привет от всех нас и от Тани. Она просила дать адрес твоей полевой почты».

Таня, девушка, с которой я вместе учился в школе. Раза два ходили в кино, гуляли в парке, она провожала меня в армию, и мы с ней целовались. Чего она про меня вспомнила спустя восемь месяцев, непонятно. Если хотела переписываться, сообщила бы раньше. Меня больше тревожил отец. Если он лишь «прибаливает», то мама и упоминать бы не стала. Значит, что-то серьезное. Насчет отца я не ошибся. Есть у человека предчувствие. Отец с эмфиземой легких отлежал месяц в больнице и был выписан домой как безнадежный.

Я написал матери ответ и попросил младшего братишку не лезть раньше времени ни в какие училища. Отец болеет, и вся надежда на него. И дрова, и уголь на зиму заготовить надо. Не сестренкам же этим заниматься? Успокаивал всех, что я служу от передовой далеко. А в груди не проходила ноющая боль. Убили друга…

Так получилось, что в течение нескольких месяцев нашему полку пришлось воевать с союзниками Гитлера, итальянцами. Находясь на переднем крае, я составил о них свое мнение. Оно несколько отличается от снисходительных (даже презрительных) статей в наших тогдашних газетах, начиная от центральных и кончая дивизионными многотиражками.

Вначале обращусь к истории и некоторым документам. В 1940 году Италия имела армию, насчитывающую два миллиона человек. Война началась для итальянцев неудачно. Видя, как Гитлер лихо завоевывает города Франции, Муссолини поторопился тоже отхватить свой кусок пирога. Но грубые ошибки в разработке военных операций, устаревшее техническое оснащение армии привели к тому, что за две недели боев итальянцы потеряли четыре тысячи солдат и офицеров. Еще большие неудачи ждали Муссолини в Восточной Африке, где в 1940-1941 годах африканский корпус разбили англичане. Погибли и попали в плен 200 тысяч итальянцев.