Не промахнись, снайпер!

Выстрел показался оглушительно громким, но с дороги его не услышали. У старшего лейтенанта из саперной роты отнялись ноги, хотя он имел ранение в плечо. Когда поднялись, он сообщил, что идти не в состоянии. С ним остались двое ослабевших бойцов. Начштаба батальона пытался их поднять, но не смог.

— Вас здесь убьют! — крикнул он. — Нести некому, гляньте на остальных. Сами едва идут.

Мы пошли, заковыляли дальше, оставив трех человек в кустарнике. Выжили они или нет, неизвестно. Выходили из окружения двое суток. Никогда не думал, что снова окажусь во вражеском кольце в конце сорок четвертого года, когда бои шли уже в Германии. Следующую ночь провели под открытым небом, наломав для подстилки камыша. На рассвете развели небольшой костер, совали окоченевшие ладони прямо в огонь. Кто-то отморозил пальцы на ногах, хотя температура держалась на уровне одного-двух градусов ниже нуля. Я выбросил мокрые портянки и обернул ноги разорванной надвое нательной рубашкой. Не успев надеть шинель, услышал голос капитана:

— Сидеть спокойно. Без команды не стрелять.

Мимо прошла группа немецких солдат. Смотрели друг на друга настороженно, ни они, ни мы стрелять не рискнули. Немцы выглядели такими же измотанными, тоже пробивались к своим. Молодец капитан, сумел удержать людей от бездумной стрельбы. Когда они исчезли, у молодого лейтенанта началась истерика.

— Что, испугались! — выкрикивал он. — Жаль, у меня автомата нет, я бы их перебил.

Лейтенант вскоре успокоился, даже извинялся перед остальными. Думаю, затей мы стрельбу, шансов уцелеть у нас бы не осталось. Все ранены, три-четыре винтовки, пистолеты. Капитану очень не понравилась выходка лейтенанта. Он знал, что после выхода из окружения (если выйдем!) нас обязательно допросят особисты. Лейтенант, изобразивший из себя героя, мог наболтать лишнего. Мол, начштаба запретил вступать в бой с фашистами, струсил. Хотя это был бы не бой, а чистое самоубийство. Остальные в нашей группе предупредили лейтенанта:

— Забудь про эту встречу. Если ляпнешь языком, напомним, что ты оружие брать отказался.

Когда вышли к своим, обошлось без разбирательств. Кое-где и особисты и политработники попадали в окружение. Самих себя, что ли, допрашивать? Через несколько дней я оказался в своей дивизии, а затем и в полку. Несмотря на мытарства, рана стала затягиваться. Хотя и хромал, но остался в батальоне. Комбат Зиборов меня обнял, приказал старшине найти мне новые брюки и шинель. Ротный Данкевич организовал хороший ужин. Я жадно глотал куски, спирт на меня не действовал, просто в конце ужина прилег на кровать и проспал часов пятнадцать.