Не промахнись, снайпер!

Вызывали удивление дорогие портьеры, мягкие диваны, красивые шкафы, ряды книг с золотыми тиснениями. Нагляделся на нищету в Старой Анне, да и наш домик в Сызрани показался сейчас убогим.

Единственную роскошь по тем временам, которую позволила себе моя семья перед войной, это покрыть полы зеленой вагонной краской. Отец купил в депо по большому блату два ведра некондиции. Мы очень гордились крашеными полами, потому что у большинства соседей они оставались лишь обструганными. Мытье полов раза два в месяц превращалось до этого в сплошное мучение. Накопившуюся пыль и грязь соскребали широким ножом «косарем» вместе со слоем древесины, а потом долго промывали. Слой краски избавил нас, детей, от участия в утомительном занятии. И мебель оставалась у нас полностью самодельной, за исключением металлической кровати родителей, остальные спали на деревянных кроватях и топчанах.

Ко мне подошел командир отделения сержант Молодка. Фамилию носил бодрую, а выглядел после нескольких ранений плоховато, весь сморщенный, с пятнами седины в волосах, хотя было ему лет двадцать пять.

— Чего смотришь, Федор?

— Да вот, удивляюсь.

— Ты меньше удивляйся, а лучше прихвати что-нибудь из тряпок, пока возможность имеется. Сам знаешь, какая у нас нищета.

В роте я находился недавно и не решался рыться в шкафах. Толком меня не знают, подумают, что крохобор. Тогда Молодка принес мне рулончик срезанной с кресел кожи, пары три женских чулок и синий шерстяной джемпер. Я затолкал все это в вещмешок Джемпер я надел под гимнастерку, когда наступили холода, а кожу и чулки привез домой, сохранив в долгих предстоящих боях.

Вечером, когда покормили солдат, за длинным столом на втором этаже собрались командир роты, старшина, взводные лейтенанты, трое-четверо сержантов. В подвале обнаружили вино, консервы. Сварили свежее мясо с картошкой. Запомнились вкусный перец в банках, фаршированный овощами. Очень острое блюдо пришлось мне по вкусу, правда, потом расплачивался резью в желудке. Данкевич, по-прежнему недовольный, упрямо не замечал меня. Ужин еще не закончился, когда он коротко приказал:

— Егоров, иди проверь посты.

Проверить посты было делом десяти минут, но я понял, что меня гонят из-за стола. Вмешался Зиборов:

— Не надо, Иван Филлипович. Посты в порядке. Федор вроде неплохо сегодня воевал, огневую точку уничтожил. Так, что ли?

— Так, — кисло отозвался Данкевич. — Орден ему за это!

— Ты чем недоволен?"

"— Чему радоваться? Три десятка венгров кое-как выбили. Во взводе четыре человека погибли. С такими потерями через неделю без людей останемся. А насчет Егорова… ковырялся слишком долго. Примеривался, рассчитывал. Дал ему троих бойцов, одного убили, второго ранили. Диск от автомата потерял, пока в навозе ползал.