Не притворяйся

Так какая нахрен разница, где это делать? Отцом можно оставаться и не будучи мужем, вот Настин папа тому пример. И надо быть идиотом, чтобы не понимать, что мама не стала бы препятствовать нашему общению или типа того. А идиотом отец вроде как не был. Хоть не любил, но знал её.

Реально никогда не понимал сожительства ради сожительства. Страх помереть в одиночестве? Ну вот, например, мама именно так и умерла бы при живом муже, если бы меня не было рядом.

– Я старался сохранить, – повисшая пауза была слишком ощутима, а потому голос отца звучит слишком неровно и почти неестественно в могильной тишине. – Правда старался. Но не так уж просто делать это, когда и сам чувствуешь, что притворяешься, и жена это чувствует. В какой-то момент стало проще подпитываться на стороне, но это только всё испортило. Мешало чувство вины, вот и начал пропадать из дома.

Как же задолбало это нытьё. Да, блин, это мир такой дофига неправильный и жизнь несправедлива, а не мы отвечаем за свои поступки.

А ведь я считал, что отец искренне раскаивается и осознал всё, а он тут себя пытается выгородить.

– Казалось бы, идеальный момент, чтобы осознать, что «сохранить семью» нихрена не получается. И даже твоё неумение любить не повод продолжать быть в этих отношениях. Ты не умеешь – твоя проблема, делай с этим, что хочешь, а не маму души своим присутствием.

Бросив на отца взгляд, слегка теряюсь – впервые вижу такое затравленное выражение на его лице. Появляется стрёмное чувство, что я тут лежачего бью.

Но успокоиться всё равно не получается.

– Я тогда думал, что не умел, но Лариса дала мне понять, что всё иначе, – зачем-то уточняет отец. – Но да, ты прав. Я действительно был несправедлив к твоей матери и поступил, как трусливый эгоист. Легко сейчас рассуждать, как, что и когда надо было сделать, но когда проживаешь тот или иной момент, ты можешь ошибиться. Даже если хочешь, как лучше.

Вот, казалось бы, и оно – признание собственной неправоты. Причём сказанное так надсадно, что сомневаться в искренности не приходится. Да ещё и взгляд его этот…

Но меня всё равно не отпускает. Уж не знаю, из-за чего – упоминания Ларисы, которая «научила любить», хотя вроде как я давно принял её появление. Или из-за того, что даже после признания вины, отец даёт понять, что это ведь просто, чёрт их возьми, ошибки жизни, которые у каждого на пути возникают.

Я не собирался его четвертовать, конечно. Но будь это просто спотыкания на жизненном пути, случайные и поправимые, мы бы этот разговор не вели.

– Как лучше для себя, ты хотел сказать? – ядовито уточняю.

Чем больше нападаю, тем больше грузится отец. Судя по всему, наш «разговор по душам» так и будет строиться на моих обвинениях и его попытках защититься.

Я и рад бы уйти, прекратить это всё – но поздно уже.