Попытка – не пытка

Все! Скажи мне, когда ты утром уйдешь?

Я опять вспомнила про пьяную подставу Натаныча и подумала, что он вполне мог из вредности ограничить мое пребывание в прошлом и выставить таймер вместо максимума часа на три:

– Слушай… А я ведь не знаю. Вот честно, честно.

– Так!.. – Сталин сверкнул на меня взглядом. – Мало того, что я вынужден мириться с тем, что ты живешь в каком-то своем мире и не принадлежишь мне, насколько я бы этого хотел. Теперь еще я должен зависеть от ревности друга твоего ненормального!

– Но я…

– Хватит разговоров! Иди в комнату и спать ложись прямо в платье и с букетом в обнимку, раз не знаешь, когда тебя домой вернут. Придешь в Кремль послезавтра ровно в пять на два часа. И учти, если ты опоздаешь… Хоть на минуту! То горячо пожалеешь, что вообще на свет появилась.

– А ты что сейчас делать будешь? – расстроилась я от такого неожиданного поворота событий.

– Завещание свое читать. И думать, как мне с тобой дальше поступить. То ли народным комиссаром по развитию Советского Союза назначить. То ли расстрелять наконец, чтобы не мучиться…

Поняв, что разговор окончен, я тяжело вздохнула и ушла в спальню, где, как мне было велено, завалилась спать, прихватив с собой неизменные розы.

* * *Проснулась я от того, что телепортировалась на листы ватмана. На часах было пять утра. Натаныч, который беспробудно храпел на диване, действительно сократил время моего вояжа. Злая, я встала и, прижимая к себе колючий букет, ушла домой, громко шарахнув дверью.

Вечером раздался телефонный звонок.

– Привет! – Голос моего протрезвевшего друга звучал глухо и виновато. – Когда придешь?

– Когда партия прикажет, – сквозь зубы процедила я.

– А когда она прикажет?

– Минут через сорок! – В глубине души я порадовалась, что он все-таки позвонил.

Переодевшись, я отправилась наверх.

– Заходи… – Он понуро встретил меня на пороге.

Я прошла и села на диван. Он протянул мне ноутбук:

– Забери. Я починил свой комп. Программы у тебя стирать не стал. Может, еще понадобятся. Они защищены, поэтому ничего не трогай.

Не зная, как мне выразить все свое негодование по поводу его пьяной выходки, я нервно звенела ключами от квартиры. Минут через пять Натаныч не выдержал и воскликнул:

– Ну не молчи уже! Я так не могу, в конце-то концов! Ну напился. Ну наговорил тебе ерунды всякой.

– Да, – всплеснула я руками, – ну отправил меня не в десять вечера, а в полночь. Ну и вернул не в восемь утра, а в пять.