Попытка – не пытка

От нечего делать я стала разглядывать убогую обстановку его квартиры.

– Слушай, Натаныч, а это бюро тебе от родителей досталось? – спросила я, глядя на обшарпанные ящички.

– Ха! От родителей! – запыхтел он, шаря линейкой в клубах пыли. – От родителей, моя дорогая идеалистка, мне досталось только имя, с которым меня сначала отправили в детдом, а потом долго и упорно не брали в институт.

– Понятно… Хотя нет, подожди… А с кем же ты тогда жил на Зачатьевском, где я телепортировалась?

Он наконец-то отловил свою канифоль и стал ловко орудовать паяльником:

– С дальними родственниками я там жил. После того, как им все-таки вследствие каких-то удивительно счастливых обстоятельств разрешили меня воспитывать. Ну а та комнатка в коммуналке, где я родился, находилась в доме на Чистаках, которого сейчас уже и в помине нет. Именно туда-то я и ходил, когда испытывал на себе машину времени.

– Да… – сочувственно протянула я. – А все-таки, что там произошло-то в 1938-м?

Он отложил паяльник в сторону и развел руками:

– Ничего неординарного. Мать была учительницей. А отец занимался теоретической физикой… Думаю, что в своих изысканиях он шел в параллели со Шредингером. Хотя… Это не более чем мои догадки, потому как я могу судить об этом только с дядькиных слов.

– А потом?

– Ну, кто-то вроде стуканул на него… Не знаю точно, как именно… Но, дескать, когда Шредингер в 1933-м Нобелевку получил, папаша мой воспринял это близко к сердцу и вроде как озадачился переплюнуть его достижения. Работал он, работал, а потом в 1938-м якобы стал всем рассказывать, что он таки действительно что-то такое открыл. Ну и вроде как было непонятно, откуда он вообще был так осведомлен о том, что за бугром происходит. Короче, долго никто разбираться не стал… Шлепнули – и дело с концом… Ну хватит… Держи давай электроды.

– Нет, подожди! – Я поймала штекеры и положила их на ковер. – Напиши мне, как звали твоих родителей, когда они родились и где жили.

– Зачем?

– Ну мало ли как там у меня разговор повернется… Вдруг что-нибудь получится изменить.

Натаныч тяжело вздохнул и быстро нацарапал на бумажке имена, даты и несуществующий ныне адрес.

– Все, – сказал он, вручая мне листок и штекеры. – Лети уже, а то я еще поработать хочу.

Он ввел в компьютер 16.00 и, поставив таймер на полтора часа, отправил меня в Кремль.

* * *– Как же я соскучилась, как соскучилась! – запричитала я, повиснув у Сталина на шее. – Нет… Это было непереносимо – не видеть тебя так долго…

– Долго? – удивился он. – У тебя там что, несколько дней прошло?

– Да… Мне надо было переводить… – Я обнимала его, не в силах оторваться. – Понимаешь, срочный заказ…

Он усмехнулся:

– Ты бы лучше синхронно со мной расставалась. Подождал бы твой перевод несколько часов. Никто бы не умер.