Не покидай меня, любовь

У нее есть нечто такое, что Винченцо жаждет заполучить всей душой — сына и наследника, — и если они больше не вместе как муж и жена, не попытается ли он отвоевать опеку над ребенком?

Когда бледный рассвет прокрался сквозь шторы, она поплотнее укутала в одеяло свое дрожащее тело, недоумевая, как могла быть такой наивной и не предвидеть это.

В мире Винченцо все черно-белое. Женщины либо шлюхи, либо девственницы. Либо любовницы, либо жены. И ей этого никогда не изменить.

И что же теперь делать?

Устало выбираясь из постели, Эмма попыталась поставить себя на место мужа. Будет он пытаться доказать, что она плохая мать? Или попробует использовать против нее то, что она обратилась к нему за помощью?

Натянув старые джинсы и толстый свитер, молодая женщина умылась и пошла на кухню сделать себе чашку кофе, пока Джино не проснулся.

Эмма готовила пюре ему на завтрак, когда прозвонил дверной звонок, и внезапно она вспомнила, что не расчесалась, как следует. С другой стороны, так Винченцо не подумает, что она пытается… пытается… Эмма нахмурилась. Как он выразился? Использовать свои чары. Но в том-то и беда с Винченцо: даже когда он оскорбляет тебя, хочется растаять, когда потом подумаешь об этом.

Поэтому и не думай, твердо велела она себе, распахивая дверь, но, к своему удивлению, увидела Эндрю, стоящего с миской яиц в руке и довольно грустным лицом.

— Доброе утро, Эмма, — ворчливо проговорил он. — Вот, принес тебе. Один из фермеров прислал мне в подарок, и я подумал, что тебе они понадобятся больше.

— О, спасибо, Эндрю… как мило. Я сделаю омлет.

У него, кажется, порозовели уши.

— Э, ничего, если я зайду на минутку? Эмма украдкой взглянула на часы. До девяти время еще есть, едва ли Винченцо появится раньше. А если и появится, что с того? Она тоже имеет право на свою жизнь, и эта жизнь не включает самого Винченцо с его старомодным взглядом на то, как следует жить одинокой матери.

— Конечно, — бодро отозвалась она. — Я как раз собиралась покормить Джино. А ты поставь, пожалуйста, чайник, выпьем по чашечке чаю.

Эндрю наполнил чайник и повернулся к ней, переминаясь с ноги на ногу, словно стоял на чем-то горячем.

— Я ужасно себя чувствую из-за того, что объявил о повышении арендной платы. Знаю, ты не можешь платить больше. Давай забудем тот разговор, хорошо?

Эмма недоуменно заморгала.

— Конечно. В конце концов, — он пожал плечами, — ты хороший квартиросъемщик. Так что пусть все остается как есть, я не буду возражать.

Эмма обратила гримасу в улыбку, разливая горячий чай по двум чашкам. Одну она подала Эндрю и села, чтобы начать кормить Джино. Если б только он сказал это раньше! Тогда ей не пришлось бы идти к Винченцо с протянутой рукой и просить его о разводе…

Но нет, это неправда.