Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

Потерянный навсегда.

* * *Спустя два дня

— Мамочка, прости меня! — сопит в телефонную трубку дочь, — забери меня пожалуйста, отсюда.

Через два часа уже стою у калитку. Петров передает мне мою дочь из рук в руки. В глазах ни капли сожаления.

— Она здесь лишняя. Мешает строить новую семью, — говорит бывший, поглядывая на дочь, ставшую ненужной."

"Стефа сидит в автомобиле, прижавшись носом к стеклу, как брошенный щенок, смотрит печально на папу. Только не скулит.

— Ты больше никогда не появишься в ее жизни! И в моей тоже! — разворачиваюсь, иду к машине.

Сажусь в машину, улыбаюсь дочери.

— Мамуля, прости меня. Но кажется мы с папой сделали что-то очень плохое. Ты была на работе, приходил дядя Миша. Папа разделся и вышел к нему, сказал, что ты в душе, а потом они подрались.

— Господи! — прикрываю рот ладошкой. — Это было в тот день, когда дядя Миша выбросил все мои вещи?

— Да-а! — выпаливает дочь.

Хватаю трубку, набираю машинально Мишу, хочу рассказать правду.

Не берет трубку.

Всё верно. К нему же вернулась Серафима. У него своя семья.

Я всё равно должна оправдаться. Набираю Машу Покровскую:

— Надо поговорить. Это очень-очень срочно!

Глава 43

Спустя неделю

Миша

Воскресный день собираюсь провести в кругу семьи. Мама настаивала на встрече с внуками. Везу ей Леху и Тоху. Пацаны сопротивляются, мечтали сегодня погонять в футбол.

— Привыкайте отдавать долг семье, — нравоучительно сообщаю недовольным сыновьям.

— Пап, мы поняли, не дави!

— Вот и всё! Цыц! — разговариваю сам с собой, а русые макушки даже не реагируют на меня.

— Когда отец разговаривает, надо убирать глаза из планшета! Понятно. Правило хорошего тона.

— Что-то новое, — бурчит Тоха.

— Ага, — поддакивает Леха. — Раньше ты говорил, нельзя держать смартфон во время еды на столе.

— Вас это не остановило от того, чтобы прятать гаджеты в карманах, и подглядывать, когда я… занят.

Пацаны прыскают в кулаки.

— Чего?..

— Занят, это когда ты сам юзаешь телефон…

Приезжаю в родительский дом, с порога сбагриваю детей.

Сестры ведут себя очень странно, как заговорщицы, зовут за собой в беседку на задний двор.

— Что?.. — иду послушно. — Какого ляда у вас происходит? Обвожу удивленным взглядом беседку, здесь собрались все женщины нашей семьи — сестры, мама, бабуля.

— Миша, ну даешь! Взрослый мужик, веришь в лохотрон и розыгрыш, — выпаливает Машка, не дожидаясь пока займу место.

Мама бросает на меня осуждающий взгляд, а бабуля Яся скользит по мне презрительным взглядом.

— Забавно! Меня распяли неизвестно за что. Ведьмы, вам когти поточить не об кого? — огрызаюсь, злюсь, что не понимаю женщин. Они для меня как книга на китайском языке.

В целом мне тяжело. Я привык слышать от любимых родных женщин только комплименты.