Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

Судья определяет постоянным местожительством для нашей совместной дочери Стефании Петровой дом бывшего мужа Ивана Петрова, купленный на мои же деньги!

После заседания жду бывшего мужа. Петрова Ивана — капитана полиции с десятилетней дочерью на улице.

Вот они выходят, пытаются свернуть в сторону, чтобы избежать столкновения со мной.

Не выходит. В последний момент Стешка дает слабину, меняет маршрут. Идет прямо ко мне в руки.

— Петров, зачем ты так со мной? — цежу сквозь зубы. — Я все эти годы жила ради тебя и дочки. Что я сделала не так? Почему ты… — замолкаю, дочь еще слишком мала, чтобы слышать об изменах. Не надо детям знать, что их горячо любимый папа может любить другую женщину, не маму. Подобная лишняя информация может безвозвратно погубить детскую психику. Я не враг моей малышке, даже сейчас, когда она выбрала не меня. Понимаю, что ее мозг обработал Петров и его мамаша.

— Полина, — жестко и самоуверенно отвечает он, не драматизируй, будешь встречаться с дочерью в воскресенье!

— Серьезно? Думаешь, нам хватит одного дня? — готова наброситься на ненавистного бывшего с кулаками. Но мой адвокат Илья Сабуров всякий случай встает между нами.

— Можем отойти с дочерью в сторонку на секунду? — спрашиваю позволения у бывшего мужа.

— Говори при всех, — цедит он.

Бросаю на дочь молящий взгляд. Протягиваю к ней руки.

Девочка кусает губы, решается, протягивает руку в ответ. Отец бросает на нее строгий взгляд. Стефа прячет руки назад.

Я в шоке, в ауте. Меня сметает гнетущая паника. Как такое возможно, чтобы любимая дочь так поступила со мной? Я ведь была для нее всем, пока отец-мент пропадал целыми днями на работе и, как выяснилось позже, у любовниц.

Мой адвокат Илья не выдерживает напряжения, вмешивается в ситуацию."

"— Уверен, девочке не повредит пятиминутное общение с родной мамой! — широкой грудью Сабуров оттесняет Петрова от дочери.

Пользуюсь моментом, снова ловлю Стефанию за руку, отвожу в сторону.

Присаживаюсь перед ней на корточки, беру ее лицо двумя ладонями, нежно заглядываю в огромные серые глаза, наполненные болью и отчаянием.

— Стефа, почему ты выбрала не меня?

— Нарочно!

— Что?! — перед глазами виснет пелена непонимания.

— Ты же меня любишь? — в детских глазах мелькает тень сомнения.

— Милая, я тебя обожаю! Люблю больше жизни, — ласково глажу нежную щеку малышки.

— Значит, не сможешь жить без меня?! Ты так говорила!

— Я не врала. Честное мамино! Не смогу жить без тебя. Ты мой свет и мой кислород.

— Тогда ты придешь жить к папе. Перестанешь ругаться на него, когда он приходит утром и пахнет духами.

Нервно мотаю головой. Закусываю нижнюю губу. Жутко боюсь разреветься перед зданием суда, где полным полно народа и корреспондентов с камерами.