Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

— Трубу сохранить не удалось, вторая воспалена, — проговаривает она честно. Знает, что ложью только хуже сделает. Не переношу и не прощаю подобное. — По-женски восстанавливаться некоторое время придется. Ты сложную операцию перенесла, моя храбрая малышка. Хорошо, что мне позвонила. Промедление… — обрывает себя на полуслове. Сама едва не плачет."

"Впервые вижу ее такой сломленной. А еще осознаю, как же сильно соскучилась за месяцы нашей ссоры. Из-за Макара. Которого даже рядом со мной нет сейчас. Не было и ночью, когда все произошло. И если бы не мама…

— Промедление могло стоить мне жизни, — машинально заканчиваю ее фразу. Но не чувствую страха. Ничего не осталось. Лишь один последний вопрос, что раненой птицей бьется в голове: — Теперь я больше не смогу забеременеть? Я никогда не стану матерью?

Мама напрягается, мрачнеет, ведет ладонью по моему лбу, смахивая проступившую испарину.

— Станешь, конечно, — выжимает из себя улыбку. Но я предупреждающе головой машу. — В конце концов, технологии ушли далеко вперед. Сначала тебе восстановиться надо. Буду лично тебя вести. Клянусь, все хорошо будет у тебя.

— Вряд ли… — морщусь от очередной вспышки в животе.

— Так, обезболивающий укол сейчас организую, — спохватывается мама. Но я хватаю ее запястье.

Напряженно смотрю на нее, ожидая пусть горькую, но правду.

— Есть риск, что естественным путем ты не сможешь забеременеть, — садится обратно. Проверяет мой шов, поправляет повязку. — Но на этот случай существует ЭКО.

— Макар никогда в жизни не согласится на ЭКО, — обреченно выдыхаю, игнорируя ту ненависть, что вспыхивает в темных глазах мамы. — Я теперь бракованная.

* * *Шесть лет назад…

Перекатываю на ладони пилюли разных форм и цветов. Зачем-то достаю из баночек еще. Задумчиво изучаю их, погружаясь в транс. В другой руке — телефон с запущенным интернетом. Лента соцсети замерла на новости пользователя, которого давно пора бы удалить. Но решительности не хватает.

Два года прошло после операции. Шов затянулся, оставив жуткий рубец. Походы к гинекологам превратились в обыденность. Но результаты неутешительные.

Мама контролирует каждый мой шаг, поддерживает меня, папа первое время вовсе дежурил под дверью. Оба боятся, чтобы я ничего с собой не сделала. Но если поначалу у меня были такие мысли, особенно после отъезда Макара, то сейчас… Я решила, что буду идти дальше. Вопреки всему. И назло бывшему.

Собираюсь проглотить таблетки, но чьи-то теплые ладони вдруг накрывают мои.

— Это что? — хмурится мама, покосившись на телефон. А потом берет в руки баночки с лекарствами, вчитывается в названия.

— Антидепрессанты и те витамины, которые мне недавно прописали. Новые, — все-таки принимаю и запиваю водой. — Не переживай, я не собираюсь прощаться с жизнью.