Не пара

Значит, так, про Морозовых забудь, я на всякий случай заставил их слетать в Берлин и сдать кровь там, делаем еще один тест для подстраховки, но ты же понимаешь, что Влад стопроцентно ни при чем и Александр почти наверняка мимо? Поэтому уже сейчас привыкай к мысли, что Морозовой тебе не быть. Далее, как я уже говорил, на ближайшие полгода ты под моим личным контролем и присмотром. Из дому одна ни ногой, поняла? Мне очень не хочется применять крутые меры, поэтому я надеюсь на твое благоразумие. Учти — вынудишь — проведешь эти полгода под замком, будешь нормально себя вести — ограничений почти не будет.

Дальше, рожаешь, и если материнские чувства не проснутся и решишь, что ребенок — это обуза, я отпущу. Дам денег и езжай, куда хочешь. Присматривать буду и испоганить себе жизнь не дам, но в остальном будешь свободна.

— А ребенок? — удивленно спросила Марина. — Куда ты его денешь?

— Как, куда? — удивился Анатолий. — Выращу и воспитаю себе наследника. Я учел все ошибки, допущенные при воспитании тебя.

— Какого еще наследника? А я???

— А ты, Марина, как себя поведешь. Все зависит только от тебя, поняла? По миру не пущу, не переживай. Все поняла?

— Д…да.

— Ну и отлично. Иди к себе, а я еще посижу тут.

Так, замечтался он, что-то. Конечно, дочь шелковой не стала, но он потерпит, ничего, беременным можно и покапризничать. Что же это он хотел? Да! Надо позвонить Морозовым.

Глава 40

Впервые за несколько лет Влад проводил отдых так необычно: три недели — три, блин, недели!!! — ни капли вина, никаких вечеринок, саун и женщин.

Впрочем, женщин у него не было уже, страшно вспомнить — третий месяц! Кому рассказать, решат, что Владу пора к психиатру или к писькин-доктору.

И не скажешь, что не хотелось, временами очень даже и красивые ножки и остальное он вполне замечал и оценивал, но вот выверты Марины и отца напрочь отбили охоту к легкому перепихону, а для серьезных и длительных отношений его интересовала только Ася."

"Через неделю лагерной жизни Влад втянулся и начал получать удовольствие уже не только от общения с Катюшей, но вообще от самой жизни на природе, от того, что делал своими руками, от детской суеты и непосредственности. Дети если любили, то от всего сердца, дружили — на всю катушку, ненавидели тоже — честно и от души, ну, а уж если за что-то взялись, то энтузиазму и целеустремленности можно было только завидовать. Странно, ведь когда-то и он, Влад, тоже был мальчишкой и тоже жил на «всю катушку», куда же потом подевался тот мальчишка, любитель бегать босиком по траве, когда мама не видит и нырять с тарзанки?

Но в лагере тот, потерявшийся с прожитыми годами мальчишка Владик, вернулся и Морозов наслаждался каждым днем, стараясь не думать, что будет потом, после окончания смены.