Не отрекаются, любя...

Марк

Старого мэра скоро сместят…

Марк с размаха упал в кресло. И оно жалобно скрипнул под его весом."

"Я не знаю важно тебе это или нет…

«Передел власти в городе? Важно ли мне это? — Марк хмыкнул. — Нет, детка. Я знаю кого эта информация заинтересует. Но мне плевать. Мне важно, что ты обо мне подумала…»

— Какого чёрта, Марк, — соскользнув с кровати, подхватила Стелла халат и запахнула на голом теле.

Марк молча снял с себя куртку, сбросил туфли. Сидя содрал штаны.

— Только не говори, что ты собрался меня трахнуть, — достала Стелла сигарету и, глядя, как он стягивает через голову футболку, закурила.

— А тебе не хватило? — он встал, и внимательно посмотрел на её шею, качнув за подбородок голову. Ближе к ключице алел засос. А ниже синяк, похожий на укус. — Я же правильно понял, тебя навестил губернатор?

— Всё как договаривались, — оттолкнула она его руку и глубоко затянулась.

— Вот козлина, — хрустнул он костяшками пальцев, чувствуя, как зачесались кулаки. — Мне просто нужен душ, Стелла.

Она усмехнулась ему вслед.

Когда он вернулся и бесцеремонно сбросив с бёдер полотенце, упал на кровать, легла рядом. Всё с той же сигаретой.

— Какая блоха тебя укусила? У тебя что, своей квартиры нет, какого хера ты припёрся ко мне в гостиницу?

— Есть, — чувствуя, словно воздух вдруг стал таким тяжёлым, что привалил его к простыням, ответил Марк и закрыл глаза. — Но до тебя было ближе, а я адски устал. Надеюсь, бельё после ваших утех сменили?

— Какие мы брезгливые, — хмыкнула Стелла. — Сменили. Блядь! Ну хоть прикройся, — швырнула на него сверху одеяло.

— Я лежу на животе, — промычал Марк.

— И что? Нельзя же быть таким… — она не подобрала слово и просто выругалась, — сукин ты сын.

— Секси? Красивым? Аппетитным? Не знаю какие чувства я у тебя вызываю, но вот это всё мне уже говорили.

— Меня уже ничем не удивишь, Марк, но ты вводишь меня во грех.

Он усмехнулся.

— Да, прекрати, Стелла. — Он немного помолчал. — Скажи, ты когда-нибудь убивала?

— Нет. Но если тебе станет легче, видела, как убивали. При мне.

— И как?

— Ну если учесть, что меня в это время насильно сношали, мне на грудь капала кровь, а у меня между ног ёрзал мужик, то мне было всё равно. Мне было больно и противно.

— Хочешь, я его убью? — повернул он к ней голову. — Того, кто это с тобой сделал?

— Нет, — равнодушно хмыкнула она. — Его уже убили. В тот же день. Но знаешь, я как-то прочитала: от того как тебя первый раз выебли зависит будешь ты потом любить секс или нет. Станешь пугливой, робкой, зажатой. Или наоборот.

— А на самом деле? — удивился Марк.

— Не знаю. Наверное, зависит от степени врождённого цинизма. А может, меня как-то ласково изнасиловали, — засмеялась она. — Он всё приговаривал: «Не бойся, кисонька. Будет чуть-чуть больно.