Не отрекаются, любя...

Ещё до того, как Марк приехал, она очнулась, сказала ему медсестра, стала плакать и врачи, во избежание истерики, сразу накачали её успокоительным, вот она и проспала до утра.

— Думаешь, это они? Или не угомонившиеся родственники твоего мужа?

— Не знаю, Марк, — развела она руками и, с облегчением найдя сумку у тумбочки, села с ней в руках на кровать. — У меня кроме той сети конфликт со своими работниками вышел. Уволила этих засранцев без премии за воровство, так один на весь магазин орал, что я так легко не отделаюсь, что спалит он его к чертям. Я первое время вечерами даже идти одна до машины боялась, меня охранник провожал. Это бывший уголовник и мне ноги переломать обещал. А потом ничего, успокоилась, расслабилась. И вот.

— Ни хрена себе, — покачал головой Марк, глядя как она роется в сумке.

— Ага, — видимо, убедившись, что всё на месте, закрыла Зойка замок. — Тяжела у нас жизнь, у руководителей. Но ты ничего, привыкай.

— Это ты «Открытую реку» имеешь в виду?

— А у тебя есть другая компания? — усмехнулась Зойка. — На твоём заводе люди второй месяц без зарплаты сидят, пока ты туда-сюда разъезжаешь. Скоро и у тебя бузить начнут. Кстати, у меня там какие-то бумаги остались, — разогнулась она, поправила одежду.

— Бумаги? — удивился Марк.

— Да, Егор... Холмогоров накануне гибели привёз, сказал спрятать. Так они и лежат.  Никто про них у меня не спросил. Может, думают, что они сгорели — у него машина под завязку была набита какой-то макулатурой. А может, просто не нужны никому, столько лет прошло.

Марк развёл руками, не зная, что сказать.

— Ну давай заберу. А три месяца назад что случилось? Почему Измайлов снова к тебе пришёл?

— За исключением того, что ты вернулся — ничего. Он приехал в мой магазин за какой-то хернёй. А я стою с охранником такси жду. Разговорились. Я ему и пожаловалась. Он взялся меня подвезти. Потом от машины до дома проводил. Ну а потом…

Больше она ничего сказать не успела. В палату вошёл врач.

— Вижу, всё хорошо? — улыбнулся он, видя Зойку при параде готовую на выход.

— Да, спасибо, — закинула она на плечо сумку. — Можно я уже пойду?

— Не вижу причин вас задерживать. Но у меня есть для вас кое-какая, — он потряс бумагами в руках и посмотрел на Марка, — конфиденциальная информация.

Марку не надо было объяснять дважды.

— Тебя отвезти? Подождать? — прежде чем выйти, спросил он.

— Нет, спасибо, Марк. Я сама. Вызову такси.

— Позвони, — написал он на клочке бумаги телефон и оставил ей на кровати.

Попрощался с постовой медсестрой. Вышел на лестницу.

И остановился.

Навстречу ему поднималась женщина всей его жизни.

— Как она? — спросила Вера.

Белка! У Марка до сих пор от её вида перехватывало дыхание. Пусть не так, как когда он увидел её на вечере, в том облегающем платье, что так ей шло.