Не отрекаются, любя...

— То есть мой муж, вот всё то, что я должна была для вас сделать, придумал?

— Простите, не имел чести слышать, что именно говорил ваш муж. Вы всё же общались между собой достаточно тихо. Но, судя по вашей реакции, боюсь, он сильно преувеличил мои возможности.

Ему явно было неудобно держать поднятыми руками папку, поэтому Вера сжалилась и показала, что руки он может опустить.

— Он сказал, что я должна сосать, лизать, давать в задницу, — повторила она слова Алексея. Вовсе не пытаясь смутить господина адвоката. Да и этот красавец-блондин, слегка потрёпанный жизнью, что делало его только интереснее, опытнее, искушённее, явно был из тех, кто пробовал что и пожёстче. Она невольно посмотрела на его руку: обручального кольца на ней, конечно, не было. — И что вам нравятся снулые рыбы в постели, женщины холодные и отстранённые. Такие, как я.

Вестлинг засмеялся. Улыбка у него была обезоруживающая.

— О, вы меня искушаете. Я уже начал жалеть, что наша встреча не состоялась. Как представлю, каких перспектив я лишился. Но, простите меня, — вдруг оказался он так близко, что Вера почувствовала знакомый приятный запах его парфюма, — ни при каких условиях я не назвал бы вас снулой рыбой, — открыл он ей дверь, и протянул ладонь, словно приглашая на танец, а не в её же машину.

— Вы ничего обо мне не знаете, — проигнорировала она его руку и села за руль.

— Но ведь ничего не мешает нам познакомиться ближе, — подал он свою визитку.

— А вы настойчивы, — качнула Вера головой, захлопнула у него перед носом дверь, но открыла окно."

"— Вы меня заинтриговали, Вера. Настолько, что я даже не могу вспомнить, когда последний раз меня так интересовала женщина, чтобы я приехал к её дому в восемь утра и ждал на улице, на мокрых качелях.

Она не нашлась что ответить. Просто молча взяла у него визитку и закрыла окно.

И всю дорогу пребывала в прострации.

В таком странном состоянии мысленного косноязычия, когда «так это, я ж…», «меня же никогда…», «а почему бы и…», но ни одна внятная мысль так и не родилась.

И только, когда уже подъезжала к объекту, до неё вдруг дошло. Он сказал: «Таков был план той стороны, что попросила меня помочь». А она даже не спросила: какой, твою мать, стороны? Той, что затеяла конфликт с Измайловым? Той, что диктовала ему условия?

А, может, дело вовсе не в бизнесе, которым Алексей прикрывался? Может, он влип в неприятности посерьёзнее? Для проблем с его шинами это было как-то слишком, тем более он ни раз заикался, что хочет продать бизнес и податься в политику, как предлагал ему отец. А тут третий месяц был сам не свой из-за шин? Но в какие неприятности — ни одна мысль на ум не приходила.

Да ещё в речи Вестлинга Веру резануло слово «помочь». Так вот как это теперь называется — помощь.