Не отрекаются, любя...

— Сколько тайских слов ты уже выучил? — прищурилась Лина.

Её густые загнутые и абсолютно белые ресницы казались Марку покрытыми инеем. Глаза под ними — прозрачными льдинками. А она сама — сказочной снежной принцессой. От неё даже словно веяло прохладой. Спасительной, в этом удушающем климате. Но щурилась она не потому, что вопрос был с подвохом, а потому, что плохо видела.

За эти дни Марк узнал, что близорукость и другие проблемы со зрением, например, непроизвольное подёргивание глазами, прилагаются к альбинизму, как и непереносимость солнца, на котором, из-за врождённого отсутствия пигмента, их кожа сразу сгорает. Рак кожи, которым к тридцати годам заболевает больше половины альбиносов, нарушение свёртываемости крови и потеря зрения — это их перспективы и расплата за свою «необычность».

Но страшнее всего быть альбиносом в Танзании. Там их рождается в пятнадцать раз выше, чем в остальном мире. И минимум пять веков существует поверье, что плоть альбиносов является лечебной. Поэтому за ними устраивают настоящую охоту. Расчленяют и продают колдунам по частям. Язык, глаза, конечности по отдельности можно сбыть за сто тысяч долларов. Всё это рассказала ему Файлин.

— Так сколько? — напомнила она о себе. — Тайских слов?

— Чан ми наб, — на тайском ответил ей Марк «я не считал» и пожал плечами. — Все, что были нужны."

"— За три недели? — округлила она глаза. — Ты же здесь столько? Почти месяц?

Марк кивнул. Он решил, что, если сейчас она скажет, что это из-за порки, он её точно стукнет как-нибудь маминой плёткой. Но, кажется, он просто поразил её своими успехами, и ей было интересно связано ли это.

— Как думаешь, а сколько бы ты выучил, сидя со словарём?

Марк был уверен: столько же. А может даже больше. Он пожал плечами.

— Я никогда не учил иностранный язык со словарём.

— А как ты учил?

— У нас была гувернантка. Англичанка, — почти не соврал он.

Гувернантка у них с сестрой была. Но, во-первых, пожилая латиноамериканка, а во-вторых, скорее няня. Она помогала маме по хозяйству, когда они ещё не ходили в школу. Единственное, чему она их научила — что словом пута можно выразить любую эмоцию от гнева до восторга. Путо (видимо, проститут) она звала отца, путон вербенеро (чёртовы шлюхи) соседок, а уна путада (хреново, паршиво, чёрт побери) восклицала при каждом удобном и неудобном случае.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Старая? — поверила ему Файлин.

— Нет, молодая и красивая, — загадочно улыбнулся Марк.

— Ты с ней потерял девственность? — спросила она шёпотом. С восторгом.

Марк чуть коктейлем не подавился, представив себя в объятиях Рамоны, с её формами размера плюс-сайз.