Я тебя не отпущу (СИ)

Доверял мне так же, как и я ему. Сейчас Николай лишь внешне напоминает себя двухлетней давности.

— Диана, — решаю говорить начистоту. — Ты был ее охранником и знаешь все, что происходило с ней перед моим отъездом и после него. Именно ты отвез ее в тот гребаный клуб. Здесь, — киваю я на флешку, — фото и видео с наружных камер, отчеты и графики работы охраны.

— Что мы ищем? — Он так сильно стискивает зубы, что в уголках губ образуются складки.

— Кто-то изнасиловал ее тогда. Я в этом уверен, но не знаю, какая сволочь. Чтобы все выяснить, мне нужен ты.

— Босс… — Николай тяжело сглатывает.

— Найди архив записей с регистраторов. Составь список всех людей, с которыми она встречалась. Вспомни каждого! Поименно! И разыщи их всех!

— Клим Александрович...

— Если понадобится оперативная группа, бери любую. Мою или Вольского, без разницы.

— Босс... — Он опускает голову.

— Что-то еще?

— Клим Александрович, никого не нужно.

— То есть?

— Это не моя тайна, хоть я и поклялся ее хранить... — как-то странно начинает Николай. — Диана Дмитриевна солгала вам на складе Пекарского. Она и меня убедила солгать. Тогда это казалось правильным. Вы бы не оставили его в живых... Вы бы там никого не пощадили.

— Стоп! Что ты имеешь в виду? — Догадка обжигает нутро как кислота.

— Это все… — Николай возвращает мне флешку, — лишнее. Вам нужно поговорить всего с одним человеком. Давно нужно... С Пекарским.

Глава 35

Глава 35

Диана

После ухода Клима не могу найти себе места. В мыслях круг за кругом звучит один и тот же вопрос: «Что ты наделала?» А тело горит, будто я подхватила какую-то болезнь.

Попытки отвлечься не помогают. Встречаю Катю и Нику, рассказываю сантехникам, что случилось с краном, заказываю ужин. Суечусь, не позволяя себе ни минуты отдыха. Однако стоит глянуть на барную стойку – снова чувствую ту волну эмоций, которая накрывала с головой от поцелуев Клима.

Совершенно дикое ощущение! Смесь забытых потребностей, жгучего желания и страха.

Два года не было ничего подобного. Порой я откликалась на поцелуи Германа, разрешала ему обнимать, прикасаться к груди. Но каждый раз все заканчивалось одинаково. В определенный момент внутри словно срабатывал какой-то датчик. Он отключал все рецепторы, замораживал чувства и превращал тело в пустую оболочку.

Мне становилось противно и от себя, и от Германа. Отвращение было таким сильным, что за много месяцев мы так и не дошли до прелюдии.

Ничего не вышло даже в мой день рождения, два месяца назад. Тогда, чтобы поздравить, Герман снял целый ресторан для нас двоих. Играла живая музыка: рояль, скрипка и саксофон. На каждом столике горели свечи. Услужливый официант появлялся, лишь когда мы его звали, и сразу же исчезал.

Это была романтическая мечта любой женщины.