(Не)желанная. Я тебя не отпущу

И в этот момент весь мой мир стремительно трескается, как жалкий, стеклянный шар. Звонко разбивается на сотни частей и разлетается к чертовой матери. Потому что старые правила в него больше не вписываются.

Их с легкостью разрушила Ника.

Глава 20

Ника

Я чувствую сердцебиение Вадима. Частое, громкое. А ещё наслаждаюсь теплом его тела. Мне становится спокойно, пока он рядом, появляется ощущение полной безопасности.

Я никогда ничего подобного не испытывала. Это так удивительно, так необычно… когда тебя защищают. За всю жизнь я так привыкла к поведению отца, что даже и не надеялась на чью-то помощь.

И не ждала ее от Вадима. Ведь думала, что ему все равно на меня, что я для него лишь инструмент для поддержания нужного имиджа. Но сейчас понимаю, что это не так. У Раевского намного больше хороших качеств, чем он хочет мне показать.

В нем удивительным образом сочетается цинизм и забота. Забота обо мне… никто, кроме сестер, обо мне так не заботился, как мужчина, который так внезапно появился в моей жизни.

Я нехотя отстраняюсь от него. Оставляю себе часть тепла, которым наполнялась от Вадима. И теперь чувствую, что мне действительно становится легче. Пока он рядом, я не боюсь отца.

— Не плачь, — Вадим осторожно вытирает мои слезы большим пальцем.

А я и не замечаю даже, что плачу. Но это не слезы от боли или страха. Это совсем другие слезы. Так бывает, когда в малознакомом человеке открывается что-то новое, неизведанное. Когда понимаешь, что он становится для тебя ближе, чем раньше. И приятно удивляешься.

— Хочешь, он больше сюда не зайдёт? — внимательно заглядывает мне в глаза Вадим.

Я отрицательно качаю головой.

— Пусть заходит. Я не хочу, чтобы это отразилось на моем общении с сестрами.

— Хорошо, он зайдёт, — кивает Раевский. — Но если ещё раз провернет что-то… — он скрипит зубами, опустив красноречивый взгляд на мою шею, — подобное… я за себя не отвечаю. Его вышвырнут отсюда, как пса паршивого. Не обижайся.

— Не буду, — улыбаюсь я.

Вадим тоже улыбается. И это какая-то новая улыбка. Не такая, как раньше. Более искренняя, что ли. Настоящая.

— Это ведь ты уговорил его отпустить к нам сестер? — подумав, спрашиваю я.

— Я не уговариваю, — хмыкает Раевский, — а предлагаю.

Я снова улыбаюсь. Восторженно, широко. И еле сдерживаю детское желание подпрыгнуть и хлопнуть в ладоши от радости.

— Ты… — даже не знаю, что ему сказать. — Ты… такой хороший!"

"Услышав это, Раевский поднимает брови и смеется, запрокинув голову. У него аж плечи трясутся.

— Что ты со мной делаешь, девочка? — отсмеявшись, качает головой Вадим.

— Что? — осторожно спрашиваю я, внимательно наблюдая за ним.

— Ты мне скажи, — пожимает плечами он. — я давно так не смеялся. А с тобой смеюсь слишком часто.