Не отпущу, моя девочка

— Майя тебя хорошо выдрессировала. Команду «к ноге» ты выполняешь отлично, я сегодня лично понаблюдал. Какие еще знаешь? Сидеть? Молчать?

Провоцирую. Отдаю себе отчет в том, что делаю. Бомбит. Несмотря на все выводы, к которым я пришел, то, что увидел в кабинете, до сих пор в башке не укладывается. Вся эта гребаная идиллия, эти розовые сопли, что Кудяков там развел… Хотя это вторично.

Покоробило доверие. Сука. Она же ему реально верит. А он ей. Без всякой задней мысли. Без «но», вообще!

Все же повторилось сегодня, но вместо того, чтобы предъявлять ей, он ее, бл*дь, целовал и обнимал. Она ему рассказывала, что произошло, а он верил. Ей верил.

А я… Я не поверил. Тогда.

Тру солнечное сплетение. Ноет. В груди ужасно ноет от понимания своей никчемности. Какая, к херу, разница, выдрессировала она Вэла или нет, если он рядом с ней. Он. Не я.

Я, бл*, обтекаю по второму кругу.

Все, что мне остается, — вывести Кудякова из себя. Помахать кулаками, чтобы выплеснуть эти жгучие и такие пагубные эмоции. Отыграться хоть как-то, потому что накрывает. Я не понимаю, что дальше делать. Не знаю, как все это исправить.

Злюсь.

А безысходность — вот она, снова рядом. Снова улыбается и машет мне ручкой. Такая уже привычная…

— Дурак ты, Мейхер, — Вэл произносит это с какой-то убивающей жалостью. — Ты так ничего и не понял. Не трогай ее больше.

— А если не могу? — перекатываюсь с пяток на мыски, упираясь взглядом в Кудякова.

— Все это время же как-то мог. По-моему, особо не горевал.

— Ты откуда знаешь? — стряхиваю пепел и убираю свободную руку в карман брюк.

— Несложно догадаться. Хотя бы потому, что она там сейчас плачет. Из-за тебя.

Кудяков трет свой кулак, сжимает-разжимает его медленно, не сводя с меня взгляда при этом. Четыре года назад драка бы уже понеслась…

А сейчас, сейчас бить Кудякову морду я вроде даже как и права не имею. Вроде как не за что. Да и прав он. Во всем. Она там плачет именно из-за меня. Она там рыдает, а он тут строит из себя рыцаря.

Тошно.

От себя в первую очередь тошно. Но тем не менее заткнуться просто так не могу. Сам себя с потрохами сдаю. Наружу выворачиваю свою слабость, но все равно произношу это:

— Ты ее когда трахаешь, она тебя моим именем часто называет? — улыбаюсь. Делаю шаг назад и развожу руки в стороны. — Даже это проглотишь? — смеюсь. — Кудяков!

— Ты жалок, Арс, сейчас. Вали отсюда. И к Майе не приближайся больше.

— Тебя спросить забыл.

— У нее спроси, хочет ли она тебя видеть, — бросает через плечо, пока я пялюсь ему в спину, а потом останавливается. Резко разворачивается и подходит ко мне практически вплотную.

Стискиваю зубы и отшатываюсь.

— Ты знаешь, у нас же с ней тогда, четыре года назад, и правда ничего не было, Мейхер. Совсем. Я ее к себе из клуба привез, чтобы она глупостей не наделала.