Не отпущу, моя девочка

Не думала о нем, не вспоминала, начала строить отношения, но это оказалось труднее, чем в семнадцать, особенно когда в тебе убили любовь, вырвали сердце и лишили чувств.

Секунда. Одна секундочка, но мир замирает, нет, замирает вся Вселенная. Это он! Нервно сглатываю, в горле образуется ком. По телу проходит электрический разряд, а в ушах стоит звон. Прикрываю глаза и чувствую, как медленно начинаю идти ко дну.

Стараюсь улыбаться, но это, оказывается, так трудно. Невыносимо трудно.

— Здравствуйте, — произношу ровно.

Я ничего к нему не чувствую. Все в прошлом. Все, что у меня есть к нему, это обида.

— Здравствуй, Майя, — Арс бросает на меня холодный, пробирающий дрожью до костей взгляд, предпочитая, в отличие от меня, не делать вид, будто мы незнакомы.

Он изменился за эти четыре года. Стал явно взрослее, не столько внешне, сколько взглядом. Теперь он у него гораздо суровей. Да и темные, как смола, волосы больше не растрепаны в хаотичном беспорядке, а идеально уложены назад.

Арс осматривается. Он был в этом доме много раз, и с тех пор тут ничего особо не изменилось.

— Вы знакомы? — щебечет Аня.

— Учились в одном классе, — бормочу, натягивая на лицо глупую улыбку.

Учились. Любили. Верили, что это навсегда. Тогда будто даже знали, что навсегда. А потом все рухнуло.

— Да? Здорово. Начнем показ? — продолжает улыбаться Аня.

— Конечно, — произношу, прочистив горло, и указываю рукой на лестницу. — Давайте начнем со второго этажа, — выговариваю на одном дыхании, а сама никак не могу понять, зачем они здесь. Мейхер — сын олигарха, ему не нужен дом в поселке комфорт-класса. Неужели он здесь из-за меня?

Пропускаю Анну вперед, предполагая, что Арс пойдет за ней следом, но он будто специально останавливается рядом со мной.

На мгновение в душе становится тепло, словно открылось второе дыхание, а потом удар — глухой и жесткий. Это вырывается вся та боль, которую я хранила в себе все эти годы, она коварная и всепоглощающая, она несет в себе разрушительную силу. Такую, которая сминает все на своем пути. Она обволакивает тело, оборачиваясь яростью, слепой, неуправляемой яростью."

"Я ведь даже не плакала после того, как мы расстались. Не могла. Потому что, если бы упала хоть одна слезинка, я бы, наверное, никогда уже не смогла остановиться и просто сошла с бы ума. С ума от этой потери. От той боли, что потом долго меня преследовала молчаливой тенью.

Мейхер расплывается в ленивой, но колкой улыбке, прежде чем пройти к лестнице, а я, я как дура шарахаюсь от него в сторону, чем вызываю на его лице еще большую насмешку.

«Я всегда буду выбирать тебя, Майя».

Отдается эхом в голове его голос. А следом:

«Это ты виновата. Слышишь? Это ты во всем виновата. Я тебя ненавижу. Ты все испортила. Ты все разрушила.