Не отпущу, моя девочка

— Успеем, — утягиваю ее за собой и подминаю под себя. — Расслабься, моя любовь.

Наверное, впервые вкладываю в эти слова не наш с ней шутливый смысл. Нет, теперь говорю их максимально серьезно. Она и есть любовь. Майя — моя любовь.

Целую, чувствую, как она становится влажной, ласкаю ее пальцами, а потом отодвигаю треугольник трусов вбок и вхожу на нее во всю длину.

Майя охает, прогибается в спине, оказываясь ко мне ближе. Толкается навстречу. Сжимает меня в себе. Обнимает за шею, смотрит в глаза, тянется к губам.

Закидываю ее ногу себе на бедро, чтобы поменять угол, чтобы почувствовать ее до основания.

— Мы по-быстрому, — прикусываю мочку ушка, — и поедим.

— Лучше медленно, — улыбается, — чтобы я снова почувствовала, как сильно ты меня любишь.

— Больше этой гребаной жизни.

— Правда-правда?

— Клянусь.

— Я тоже очень тебя люблю, Сенечка. Ах…

***

— Устрицы? Серьезно? — Майя сидит на краю стола, закинув ногу на ногу. На ней моя футболка и больше ничего.

Разливаю шампанское по бокалам и подхожу ближе. Провожу ладонью по ее ноге, и она тут же сгибает ее в колене. Целую и вручаю бокал.

Мы спускались к завтраку часа два. За это время включили свет, и в доме стало гораздо светлее.

— За нас? — подносит бокал к губам.

Киваю.

Майя улыбается, делает глоток.

— Не ешь их только, — киваю на морских гадов. — Стухло уже все, наверное.

— Я никогда не любила устриц. Они мерзкие, — морщит нос в своей забавной манере.

— Навернем по стейку? — стебусь. Знаю, что Майя не ест мясо.

— Я, конечно, знала, что моя история с бычком тебя тогда не впечатлила, — вздыхает, — но вот смеяться не надо! — грозит пальцем.

— Я постараюсь, — сажусь на стол рядом с ней.

— Блин, — снимает телефон с блокировки, — мама уже три раза звонила. Я быстро ей скажу, что жива, хорошо?

— Давай.

Майя перезванивает Есении Альбертовне. Слушает гудки секунд тридцать, а когда хочет сбросить вызов, мы оба слышим голос ее матери.

— Майя, ты где? Все хорошо? Звоню тебе с самого утра. Ты дома? Я заеду.

— Я не дома, мама, — отвечает спокойно. — И тебе привет.

— Ах да. Привет! А где ты?

— Я? — спрашивает, покосившись на меня. — У Арса, получается…

— Что значит получается?

— Я у Арса, мам. Со мной все хорошо. Мы пьем шампанское и едим устриц.

— Ты же не любишь устрицы, — удивленно бормочет Панкратова.

— Ну вот так, — Майя жмет плечами. — Я заеду завтра после работы, мамочка. Не переживай.

— Ладно. Не пропадай так больше.

— Не пропаду. Целую.

— И я тебя, моя Фиалочка.

Майя улыбается и выключает телефон.

— Ну что, Фиалочка, — смотрю на нее со смешком, — че делать будем сегодня?

— Ужин обещанный ты мне устроил, медведя и романтик — тоже… Осталось платье.

— Шопинг в воскресенье?

— А когда, если не в воскресенье? — округляет глаза.