Не откажусь, девочка (СИ)

Организация похищения с целью убийства или нанесения вреда здоровью. Свидетелей  достанем.  Бульдог – не самый авторитетный вор в законе в криминальном мире. Конкуренты только рады будут мне помочь. Хотя, может, и у Петровича рычаги влияния найдутся. Я ведь ему пока не сообщил, кто за нами ночью погоню устроил…

— Мы вас оставим, — предложил Миша.

— Ты пока Луну успокой, позже поговорим, — произнес Петрович, вставая из-за массивного стола.

— Иди сюда, — сел на диван, притянул Луну, чтобы она присела рядом. Она не подгоняла, но было видно, что напряжена. — Один из твоих братьев хотел сообщить о Тимуре, но я сказал, что мы уже все знаем, — успокаивающе поглаживал ее ладони, которые были холодными, будто в комнате резко понизилась температура до минусовой отметки. —  Желаем встретиться и обсудить все с отцом ребенка.

— И что он ответил? — Луна держала себя в руках.

— Это в их духе. Я сильно переживаю…

— Сейчас ты все равно ничего не сможешь сделать, — одну руку поднял и положил на плечо, мягко массируя.  Не дернулась. — Луна, верь мне. Я сделаю все, чтобы защитить тебя и твоего сына, — притянул к себе, чтобы ее голова легла мне на грудь. — Веришь?

— Ты от меня откажешься, если узнаешь подробности моей жизни…

********    ********

Страшно представить, что этого мужчины в моей жизни никогда не будет, но нужно быть честной. Сделать Арсена счастливым не в моих силах. Зачем ему сломанная кукла? Ему нужна настоящая женщина, которая не будет шарахаться в постели, сможет полностью себя отдать ему и взять все, что Арсен способен дать. Уверена, дать он может много. В его крови горит сумасшедший огонь, который даже такая зажатая ледышка, как я, способна почувствовать.

— Не откажусь, девочка, — в его голосе столько теплоты и нежности, что на глаза накатывают слезы. — Луна, я всегда пойму и выслушаю, — добавляет он.

Так хочется в это верить. Открыться, все рассказать о своих страхах, зажатости, непринятия близости с мужчиной, но разве о таком говорят? Не представляю, чтобы я обозначила свои переживания в слова. Даже если поймет, то вряд ли примет.  Я даже с психологом не смогла обсудить. Ходила два раза на консультации к разным специалистам, но вместо того, чтобы обсуждать действительно волнующую тему, вставала и уходила, как только мы подбирались к теме близости. Дело не только в стыде, мне противно вспоминать, как грубые руки лапали мое тело. Так отчетливо помню хриплое мерзкое дыхание Ахшара, пот на его теле, запах. Мое сопротивление и хлесткие пощечины. Начинает тошнить. Не хочу думать, не хочу вспоминать.

—  Я… — хочется сказать, выговориться, но слова застревают в горле.

Идеальный момент для откровенности. Пусть не все, пусть без подробностей, но я должна его предупредить, остановить, чтобы не строил никаких планов.