Не откажусь, девочка

Понять что-нибудь по выражению лица Миши было невозможно.  Вдох, выдох. Иду за Тигиевым-старшим, а сердце тревожно бьется в груди.

— Закрывай дверь и присаживайся, — указывает он кивком на кресло.

В кабинете витал запах дорогих сигар, крепкого кофе и едва уловимый аромат хорошего коньяка.  Мебель из красного дерева, кожаные кресла, стеллажи с книгами, стол завален бумагами.

Присела на самый край кресла, будто собиралась в любой момент сбежать.

— Мне тут ребята кое-что нашли, — открыл он папку, которая лежала перед ним.  — Это обычная практика – собирать информацию. Я так понимаю, что свое прошлое от Арсена ты скрывала? — он говорил строгим, но спокойным голосом.

— Все, что я считала нужным, я ему рассказала, — негромко произнесла.

Меня этот высокий властный мужчина пугал, особенно когда смотрел на меня. Такое ощущение, будто пытается проникнуть в душу. Юрий Петрович выдержал паузу, вновь заговорил:

— Недомолвки – все равно что ложь. В отношениях нужно быть предельно честными, — вроде ничего не поменялось в голосе, но мне показалось, там появились нотки порицания.

— Между нами нет никаких отношений, — попыталась прояснить ситуацию, мне не нравилось, что меня обвиняют. Арсен ему просто не рассказал о том, что мы лишь работаем и живем вместе, как добрые соседи.

— Ты пытаешься меня убедить в том, что Кимаев бросается на помощь каждой попавшей в беду женщине и просто так рискует жизнью?  — вновь его тон и слова задевают. Получается, что я просто использую Арсена, а это не так.

— Мы… — слова застревают в горле.

Я не знаю, как обозначить наши отношения. Друзьями не назовешь, влюбленными – тем более, а слова, что мы коллеги или товарищи, прозвучат как минимум глупо. Тигиев вновь спросит меня: «Всем ли товарищам Арсен кидается на помощь?».

— Я не знаю, как вам ответить на этот вопрос, — лучше быть честной.

— Все ты прекрасно знаешь и понимаешь, — строго. — Арсен влюблен в тебя. Готов голову на плаху положить. Ты обязана быть с ним честной.

Я не могла не согласиться с Юрием Петровичем. Он был прав. Как бы я ни оправдывала свои мысли и поступки, но о чувствах Арсена знала. Мои сомнения и страхи не нашли подтверждения, он ни разу меня не обидел. Я обязана была ему все рассказать. Там, в лесной полосе, когда за нами гнались люди моего мужа, была прекрасная возможность открыться.

— Я правильно понимаю, что ребенок остался с отцом? — Тигиев так резко поменял направление разговора, что я растерялась. Лишь кивнула на его вопрос. — Забрали сразу после родов?

— Да, — едва слышно.

— Я так и думал. Тяжело пришлось? — с пониманием в голосе. Не смогла ответить вслух, ком подкатил к горлу. Кивнула. — Сейчас мы хотим узнать, почему Сулейманов захотел так отчаянно тебя вернуть в короткие сроки.