(Не) отец моего малыша

Лилия скорчила кислую мину и… резко рванула на себе бретельки платья вниз, полностью срывая с тела сияющую мелкими топазами ткань. Характер типа показала, не иначе. Переступила через шмотьё и осталась в черных чулках с кружевом, и в черном кружевном белье. Полупрозрачном. То бишь, в одних трусиках и чулках.

Зашипев, словно дикая пантера, девчонка сорвала со своих волос заколку, пальцами распушила длинные локоны, а заколку швырнула мне в ноги.

Уууу! Как горячо! Как страстно!

Какая, мать твою, экспрессия!

А чё, мне нравится!

Супер концертик.

Определенно, стоил потраченных средств и усилий.

Как усилий?

Так, мелочи. Пол ляма зелени. Чтобы отправить ту парочку кукнутых торгашей детьми на нары.

– Замечательно! – Даже в ладоши захлопал от восторга. – Теперь, ублажи меня, Цветочек. Сама. – Раскинул руки в стороны, мол, давай, налетай, я весь твой. И глаза закрыл.

Три.

Два.

Один.

Веду отсчет в уме. И… Неожиданно получаю едва ощутимый, робкий такой, но очень сладкий поцелуйчик в нижнюю губу. Нет, я бы сказал в подбородок.

Проклятье!

Это она, что? Типа так ублажила, называется?

Но мне, писец, хватило! Да так, что с головой накрыло эйфорией.

Ну почему меня так рвёт он нее на хрен? Корёжит всего! От кончиков ногтей, до кончиков волос. Будто живьём горю и плавлюсь от того, насколько сильно её хочу!

С рыком набросился на малышку, лаптю в волосы запустил, на кулак намотал мягкую прядь волос и к себе притянул, так что мы с ней друг с другом зубами саданулись. Всосался в рот, терзая сумасшедшим поцелуем пухлые губы, на газон крошку повалил, с треском сорвал с её упругой попки трусики, с волчьим воем набросился на набухшие сосочки и, сатанея в хлам, вгрызся в сочные вишенки зубами."

"Ухххх! Какой же я, сука, голодный.

Будто, ей-богу, тела женского сотню лет не видел.

Лилия завизжала, а я сверху её со всей силы придавил, пахом к нежной кисочке прижался, чтобы желание моё почувствовала, чтобы поняла, сучка скромная, но похотливая, насколько СИЛЬНО я ЕЁ вы*бать хочу!

– Нет! Пожалуйста! Дай мне время… – Со всхлипом, жалобно взмолилась.

Даже кулачками по груди треснула.

– Не понял??? – губы её пряные облизываю, с дикой алчностью втягиваю в рот сначала одну, потом другую, кусаю, ранки от укусов зализываю и одновременно хватаю за шаловливый язычок.

Что за? Неугомонная, характерная девчонка!

– Нееет, Кирилл. Я прошууу. – Забилась. Рыдая. Снова принялась колотить по плечам кулачками. Боится же. Но все равно руки распускает. – Не делай мне больно. – Прекращает брыкаться. Замирает. Смотрит мне точно в глаза. И меня это убивает. Жалость её сумасшедшая. В заплаканных, переполненных горем глазах.

После родов… и первого раза… мне страшно. Я боли боюсь. Пойми. Пожалуйста…

Ах, да. Вот как?

Я и забыл.