(Не) отец моего малыша

А он… он вдруг на мой рот уставился и выдал:

– Нет. Это ты красивая, Лилия.

И резко с места сорвался.

За запястье схватил. На газон толкнул. Дерзко так, не позволяя опомниться, позволяя лишь вскрикнуть и одновременно охнуть от страха чего-то непредвиденного.

Я шлёпнулась на колени. Прямо перед мужчиной. А моё сердце с глухим рокотом упало в желудок и задёргалось там от паники со скоростью света, с такой дикостью, словно Кирилл приставил мне нож к горлу и собрался расчленить.

Часто-часто задышав открытым ртом, ослабив галстук на шее свободной рукой, Кирилл окатил меня с ног до головы надменным, всевластным взглядом. Взглядом, что молвил сам за себя: «Я – Кирилл. Я верхушка этого мира. А вы… все помои». И хриплым, повелевающе-грозным басом, приказал:

– Отсоси мне.

Пауза.

– Цветочек мой.

Глава 18

Кирилл

– Не трясись ты так, дурочка. Я ведь тебя уже имел. Это в первый раз для вас тёлок боль как удар кнутом по голой ране. У тебя ведь любовник есть, который тебя по углам натягивает? А? Привыкнуть должна. А ведешь себя как плёнка. Смелей. Сними с себя платье, девочка. Я трахать тебя хочу. И смотреть. На тебя. Красивую, безупречную леди. Нравится платье? А макияж, прическа? Знаешь сколько это всё вместе стоит? Хватит, чтобы обеспечить пенсией всех стариков Омска на год вперёд. Пустяки. Ах-ха-ха! Подумаешь. Для меня обычное дело. Доставить себе удовольствие. В том… чтобы отыметь красивую игрушку.

Какая робкая и скромная девочка.

Главное – искренняя.

Давно не чпокал никого подобного. Если точнее – никогда.

И то, что испытал сейчас, невозможно сравнить, наверно, ни с одним, даже самым мощным, наркотиком мира.

О, дааа!

Быстро поставил девчонку на колени. А сам змейку на брюках рванул и вытащил из трусов то, что уже довело меня до точки невозврата. Своё мужское величество.

Лили раскраснелась. Неудивительно. Как я и предсказал себе в уме.

В огромных насыщенно-зелёных глазах бомбанул всемирный испуг.

– Давай свой сладкий ротик, принцесса. Ублажи меня, Лилия.

– Но я… н-не умею. – Пропищала, прям как чистокровная монашка, что с самого рождения и по сей день провела в наглухо заколоченных катакомбах монастыря для девственниц.

– А я научу. – Рыкнул, ибо сил терпеть давление спермы у основания потяжелевших яиц уж в конец никаких не было. – Рот открыла. Глаза закрыла. – Отчеканил короткий приказ.

Стоя передо мной на коленях, принцесса замешкалась.

Ох уж эти скромницы, мать их! Всё приходится делать самому.

Схватил скромняшку за подбородок, слегка надавил, так что она непроизвольно пикнула и рефлекторно открыла рот. А когда открыла… я ей за щёку свой эклер вставил. С властным напором. Как истинный Хозяин. Как заклятый собственник.

– Расслабься, Цветочек. В этом нет ничего отвратного.