Кто не думает о последствиях…

Вся республика знала неукротимого директора Доршосстроя, не зря у него такое прозвище. Да и Вагаб – человек дерзкий и упертый. – Ну, и что дальше было?

Махмуд печально развел руками.

– Отец их послал. Потом нам люди передали: «Бульдозер» пошел на принцип, сказал, что все разрушит принципиально. И никаких подходов не примет: ни денег, ни подарков, ничего…

«Два бульдозера сошлись на ровном месте, – подумал Оловянный. – Или два дурака…»

– Отец подошел к твоему дяде, попросил помощи в замирении. Мэр два-три раза обращался к «Бульдозеру». Тот отвечал, что, при всем уважении, любой вопрос поможет, кроме этого. Потому что тут его честь задета, отец к нему неуважение проявил, а это принципиально для него. А вчера нам домой судебное решение из Москвы принесли о сносе всех строений…

– Дяде, говоришь, «Бульдозер» отказал? – Лицо Оловянного стало металлическим.

– Несколько раз отказал, – подтвердил Махмуд и выжидающе посмотрел на Оловянного. Взгляд этот выражал последнюю надежду.

– Хорошо, Махмуд… Можешь передать своему отцу – я решу этот вопрос! Но не из-за него, ему не надо дерзить людям и оскорблять их. Из-за дяди! Никто не смеет отказывать Великому Гаруну!

– Я все передам. – Махмуд почтительно склонил голову. – Очень благодарны будем!

– Конечно, будете! – сказал Оловянный и, не прощаясь, пошел к ожидающей его машине.

– Русланчик! – Тетушка Гулизар, делая руками какие-то знаки, подбежала к забору. – Тут участковый ходил, – прошептала она, оглядываясь. – Остерегись, мой мальчик!

– Спасибо. Только мне бояться нечего, у меня совесть чиста, – ответил он.

Когда Оловянный уже почти спустился к школе, его окликнул запыхавшийся Расул.

– Отец сказал, тебя участковый спрашивал! – возбужденно сообщил троюродный брат. – И он до сих пор не уехал…

– Спасибо, брат, – Оловянный пожал ему руку.

Саидбек действительно никуда не уехал из села. Он ходил у школьного стадиона, описывая круг за кругом вокруг черного джипа. Увидев Руслана, лейтенант бросился навстречу, как будто встретил долгожданного родственника. Он был в штатской одежде: белая соломенная шляпа, желтая шведка, черные штаны, черные босоножки, черные запыленные носки.

– Я разговор начальника подслушал! – наскоро поздоровавшись, выпалил он. – Кажется, сегодня по селу рейд будет… Точно не знаю, но скорей всего… Если ошибся, то я не виноват… Лучше зря крикнуть: «Волки!», чем они сожрут отару…

– Хорошо, Бек, не волнуйся, – улыбнулся Оловянный. – К тебе претензий нет! Ты молодец, на сходе хорошо выступил!

– Эй… М-мм… – В багажнике джипа раздались сдавленные крики и удары по железу…

– Что это? – насторожился Саидбек.

– Ничего, – Оловянный успокаивающе похлопал его по плечу. – Барашка везем.