Кто не думает о последствиях…

Аллах нам поможет!

– Сегодня же этим займусь…

– Пойдем, разделим хлеб-соль, мои люди все приготовили…

Они сели за стол, сервированный так, как привык Гарун: белая скатерть, фарфоровые тарелки, серебряные приборы, хрустальные бокалы, бутылка коньяка «Нарын-Кала»… В остальном угощение было достаточно скромным: завернутый в лаваш и не успевший остыть шашлык из Ахульго, чуду с картофелем, помидоры, огурцы, редис. Это ведь не банкет и не широкое кавказское застолье – это просто дружеский стол. Ведь поговорить дяде с племянником на ходу, по пути из Ахульго в Махачкалу – это одно, а сесть и покушать – это совсем другое. Это уважение, это гостеприимство, это дружба! В Москве, Питере, Саратове такого нет: поговорили – и поговорили. Но на Кавказе многое совсем по-другому, и беседа за дружеским столом совсем не то же самое, что просто беседа! Даже когда вокруг стоит охрана с автоматами наперевес. Охранники были как на подбор – здоровенные парни с бычьими шеями, бывшие борцы, все в черных костюмах с галстуками: мэр любил официальный стиль. Только их начальник Зубаир ходил всегда, как хотел. Сейчас он был в спортивном костюме «Адидас» и таких же кроссовках, на плече висел чешский пистолет-пулемет «Скорпион», а в руке перочинный нож, которым он принялся привычно открывать бутылку «Нарын-Калы».

Гарун и Руслан сели так, что перед ними открывался чудесный вид на скалистые и зеленые горы, цветущую долину и парящих орлов.

Зубаир налил коньяк хозяину, а Оловянный закрыл свой бокал ладонью."

"– Правильно делаешь, Русланчик, – улыбнулся Джебраилов. – А у меня не получается по-другому. Во власти все пьют, а если кто не пьет – сразу подозрение: почему так? Может, думает о тебе плохо, дружить не хочет? Или замышляет что-то недоброе? Или подставить собирается?

Он высоко поднял бокал:

– Пусть Аллах благословит наши планы!

– Аллах запрещает пить, – глядя в сторону, буркнул Оловянный.

Гарун со вкусом опустошил бокал, игнорируя серебряную вилку, взял кусочек мяса рукой, отправил в рот.

– Не совсем точно, племянник! Аллах запрещает пить вино! А насчет водки и коньяка запретов нету!

– А если бы были? – испытующе глянул Оловянный. – Тогда бы не пил?

– Конечно, нет! Но тогда можно было бы пить виски. – Гарун засмеялся. – Всего не предусмотришь! Как политик и хозяйственник я это хорошо знаю. Попробуй шашлык. Он приготовлен по всем правилам, из левого бока молодого черного барашка…

Оловянный считал, что между левым и правым боком никакой разницы нет, да и от цвета шкуры вкус мяса не зависит, но высказывать свое мнение не стал: слишком много возражений – признак неуважения. Он был голоден и с удовольствием набросился на мясо, лаваш, овощи…

– Как здоровье тети Патимат? – осведомился он, несколько утолив голод.