Я на тебе никогда не женюсь

 — Завтра у нас будет не менее бестолковый день

***

День и вправду выдался бестолковым. Сначала поточная лекция у первокурсников. Вальен-таль рассказывал о Стихиях. Да, вот так. С большой буквы. Я даже заслушалась. Особенно, когда он начал говорить об огне. И я поняла, что в моем брате пропал великолепный рассказчик. Он так подробно и со вкусом живописал о проявлениях стихии огня, что я будто наяву увидела и степной пожар, и костер на берегу реки. И ласковое пламя в камине, когда за окном бушует метель, а у тебя есть все для тихого счастья: уютное кресло, теплый плед, книга, горячий чай, и любимая вкусняшка.

— Вот вам живое проявление стихии, — как-то напряженно произнес кто-то над моим ухом. — Ангел-таль, откройте глаза. Только медленно.

Открываю. Сижу в аудитории, чуть в стороне от кафедры, за которой стоит Вальен, и круглыми глазами смотрит на мои руки. А в моих ладонях танцует яркая голубая искорка.

Хорошо, что я по жизни флегматик. Смотрю на искорку и улыбаюсь."

"Визжать и вопить: «Уберите это от меня» не буду. А чего?! — руки не жжет, даже наоборот, приятно. И гордость за себя — я все же смогла! Вот он, мой огонек. И интерес — а почто он голубой-то? Читала я, что он красно-оранжевым быть должен. А, да и пусть! Мы ж не они, не лукрейцы, то есть. Это в мире Лукрейла огонь красных оттенков, а я с Земли-матушки. А у нас огонь и голубым бывает, и даже белым.

Пока размышляла, огонек еще чуточку подрос, и вот на моей ладошке танцует забавная голубая змейка с черными глазками.

— А погасить — слабо? — тяжело сглотнул кто-то над самым ухом. Понимаю голову. Ба! Знакомые все лица! Кэп собственной персоной. И глаза у него ну совсем бешеные. Того и гляди, с одеялом набросится. Пожар тушить, ага. А чего он на лекции делает?

— Ангел-таль, уберите огонь, пожалуйста, — мягко говорит Валико, осторожно подходя ближе.

— Да пожалуйста, — отвечаю. Пересадила змейку на ладонь левой руки, погладила пальчиком по изгибистой спинке, поднесла к губам. Змейка закрутилась еще быстрее, явно не желая покидать мою руку. Ну и ладно. Что там в книжках писали? Стихия — это часть тебя? Значит, мне вред она причинить не сможет, пока я в здравом рассудке.

— Милая, а браслетиком? — тихонько шепчу, едва выдыхая, чтоб не раздуть пламя. — Давай, милая, вот сюда, на запястье…. Вот молодец! И не бойся, я с тобой!

Слаженный выдох был мне ответом, когда змейка обвилась вокруг запястья и закусила собственный хвостик. Тут и звонок прозвенел. Студенты в большинстве своем тут же ломанулись к нам. Обступили, о чем-то спрашивают Валико, кто-то к капитану осторожно подступился, кто-то на меня смотрит со смесью восхищения и недоверия.

— А как?!

Кто-то из мальчишек, прокашлявшись, спрашивает ломающимся баском. Я только плечами пожимаю.