Я не Монте-Кристо

Если скажет надеть головной убор, чтобы не напекло солнце, она столкнет его в воду.

— Саломия… — начал было Никита, но увидев ее колючий взгляд, осекся.

— Что?

— Ничего… — и отвернулся.

На ресепшене он сам общался с администратором, выкупая бронь, а Саломия стояла в стороне и терпеливо ждала, когда ей выдадут ключи. Она надеялась, что к бунгало ее проведет сотрудник отеля, но Никита пристроился третьим.

— Я хочу посмотреть, как тебя заселят, —заявил он.

— Котик, ты куда? — позвала Марина. Саломию вдруг так разобрало, что она не удержалась и прыснула в кулак:"

"— Слушай, иди уже! Котик…

И была отмщена редким явлением, которое именовалось «смутившийся Елагин», а потом поспешила за сотрудником отеля, услужливо пропустившего ее вперед и покатившего за ней чемодан.

Номер был шикарен. Саломия быстро подавила приступ тоски по придуманному нею же медовому месяцу и обошла бунгало. В спальне на широкой кровати были разложены лепестки экзотических цветов, Саломия снова прогнала нахлынувшую грусть и вышла на террасу. Ее бунгало пряталось в тени тропических деревьев, пляж был совсем рядом, с террасы виднелся океан. Ей еще Ирина объяснила, что на воде хорошо жить, если точно знаешь, что ни шторм, ни дождь тебе не грозит, плеск волн приятен только в тихую погоду.

Ее окликнули, Саломия обернулась, это был тот же работник с ресепшена, что показывал дорогу. Он протянул телефон, это был телефон Никиты, наверное, забыл на стойке ресепшена, когда выкупал бронь. Саломия довольно сносно изъяснялась по-английски, поэтому попросить провести ее к бунгало, в котором Никита поселился с Мариной, для нее особого труда не составило. Все равно нужно знать, где он живет, она понимала, что общаться им хоть изредка, но придется.

— Эй, есть кто? — Саломия постучала, а когда никто не ответил, толкнула дверь.

Оказалось открыто, она вошла и огляделась. «Ее» бунгало было просторнее и наряднее, видно было, что номер предназначался для молодоженов. Саломия сделала еще шаг и остановилась замерев…

Поначалу даже не сообразила, стояла, втупившись в татуировку на полностью обнаженном плече Никиты, пока Марина не подняла затуманенные от неги глаза и не улыбнулась ей. Свысока. С превосходством. А потом снова откинулась на спинку дивана, изогнувшись и негромко застонала, а Саломия продолжала стоять истуканом, понимая, что так нельзя, ее не должно здесь быть, ей не следует на них смотреть, но заставить себя сдвинуться с места просто не могла.

Это было… красиво. Они двигались, как одно целое, рельеф Никиты было совершенным, он сжимал в крепких, сильных руках стройное тело Марины, и это зрелище было просто завораживающим.