Я не Монте-Кристо

  — Конечно согласна! Я ведь так люблю тебя!

Крепкие руки намертво впечатали ее в широкую грудь, он целовал ей шею, лицо, глаза, волосы.

— Я соскучился, я так соскучился, и я так люблю тебя, моя Мия, моя сладкая девочка… Стой,  — он схватился за карман и достал футляр со знакомым логотипом, — распереживался, как мальчишка, совсем забыл. Это добавка к обручальному кольцу.

На белом атласе лежала цепочка с медальоном  — два совмещенных сердца с бриллиантовой дорожкой в месте их соединения.

— Тебе нравится?  — он даже дыхание затаил, а Саломия снова прижималась к его груди, целуя через ткань костюма.

— Да, Никита, да…

Было видно, что Никита уже съел ее глазами, но почему-то не торопился, а лишь время от времени поглядывал на часы. Они ужинали и танцевали, в зале и на террасе было людно, а на балконе они были только вдвоем. Говорить ни о чем не хотелось, все важное уже сказано, а другие слова были совсем лишние. Тут пиликнул телефон, Никита взглянул на экран и потащил Саломию к выходу.

В ресторане он не пил, потому сам сел за руль, до дома домчались за считанные минуты. Поднялись на этаж, а потом Никита повернулся к Саломии.

— Мия, не все можно исправить, но я очень хочу сделать то, что должен был сделать в тот вечер после свадьбы. Позволь…  — он поднял ее на руки и внес внутрь. А потом толкнул дверь спальни, и она ахнула, не сдержавшись.

Повсюду были расставлены широкие пиалы, в которых плавали свечи, спальня была заставлена розами, а постель полностью засыпана лепестками. Никита уткнулся ей в шею.

— Прости, любимая, что не сделал это сразу, что заставил тебя так долго ждать. Я не подозревал, что на свете есть такие как ты, я…

Саломия не дала ему договорить, оборвала на полуслове поцелуем, и он сразу же откликнулся, ненадолго поставил ее на пол, только чтобы избавить ее и себя от одежды, а потом она спиной окунулась в мягкий шелк лепестков, укрываясь телом своего любимого мужчины, не перестающего шептать ее имя:

— Мия, моя, только моя…

И словно шлюзы прорвались, теперь это была самая настоящая близость, когда можно не молчать, а шептать, говорить, кричать в исступлении о том, что было заперто до этого момента и спрятано глубоко внутри  — «люблю», «любимый», «любимая», «как же я люблю тебя…». Пахли розы, дыхание смешивалось, поцелуи заглушали стоны, значит, дело было вовсе не в острове. А в том, что они оба любили, любовь сквозила в каждом взгляде, движении, вздохе, она переполняла и выплескивалась со словами, которые теперь можно было не сдерживать.