Не мой, не твоя

Да наверняка отказалась бы! Только почему тогда сейчас мне снова стало так грустно и даже как-то горько — не знаю.

Вернувшись, Грачевы сначала тактично постучали, выждали немного и потом уж зашли. А мне от этого стало ещё тоскливее. И остаток вечера я даже притворяться веселой не могла.

Ну а дома мы просто разошлись по своим комнатам…

Ну а ночью меня ждал ещё один «сюрприз». Мне не спалось, мучала жажда, и я тихонько, босиком, не зажигая света, чтобы никого не разбудить, спустилась вниз. Проходя мимо его комнаты на кухню, вдруг услышала, что Тимур разговаривает с кем-то по телефону…

Я бросила взгляд в приоткрытую дверь. Нет, оказалось, не по телефону, а по скайпу. Он полулежал на кровати, поставив макбук себе на живот, и беседовал с… девушкой.

— Можно тебя поздравить, значит… — донесся обиженный женский голос.

— Не начинай, Юль. Какой поздравить? Говорю же, это так, не всерьез, у нас фиктивный брак. Там для суда надо…

Я сразу забыла, зачем шла, развернулась и быстро, не дыша, отправилась назад. Рухнула с колотящимся сердцем в кровать. И ведь ничего нового и неожиданного не узнала. Тимур ведь ни словом не соврал этой неведомой Юле, сказал всё, как есть, но отчего же стало так обидно, прямо до слез?

* * *В назначенный день к нам приехала комиссия из опеки. После нашей свадьбы мы с Тимуром общались мало. Да его почти и не бывало дома. Утром я обычно его уже не заставала, а вечером он приезжал совсем поздно. Хорошо если парой слов удавалось переброситься. И ещё мне казалось, что он меня сторонился. Ничего конкретного не было, просто возникало порой такое ощущение.

Впрочем, я и сама после того подслушанного ночного разговора держалась с Тимуром исключительно вежливо, доброжелательно, но сухо. Не хотелось снова почувствовать себя дурой. Если мы с ним нечаянно сталкивались, то тут же расходились. Если вдруг соприкасались — сразу же оба отодвигались друг от друга. Иногда мне думалось, что я ему вообще в тягость.

Однако он бросил все дела, приехал, чтобы «проследить», какой нам акт выпишет комиссия. Встретил их, привел в дом.

Я этих теток узнала сразу — они же приезжали и в прошлый раз. Только если тогда они бродили по квартире, не разуваясь, морщились, кривились, фыркали, а со мной разговаривали через губу, то тут Тимур сразу им у порога велел и разуться, и снять верхнюю одежду. И те без единого возражения послушались.

— Вы не на вокзале. Нечего тут уличной грязью трясти, тем более у нас ребенок.

Запретил он им и в шкафы совать нос. Только в холодильник позволил заглянуть. Может, им всё это и не нравилось, но они помалкивали. Зашли в нашу с Олей комнату, быстренько всё осмотрели, какие-то пометки себе сделали и ушли.