Не мой, не твоя

— То есть вы не видите вот это, — я достала из шкафа пачку спагетти, — или вот это?

Я потрясла у нее перед носом коробкой «пять злаков».

— Мамаша ведет себя агрессивно, записывай, — глазом не моргнув, резюмировала тетка.

— Перестаньте называть меня мамашей.

Она в ответ лишь смерила меня презрительно-насмешливым взглядом.

— А как тебя называть? Ты радуйся, что пока еще мамаша.

Разумеется, их натравил свекор. Так что спорить сейчас было только себе во вред. И они, и я прекрасно понимали, что все это спектакль. И проверка эта чисто для проформы, чтобы потом… нет, я даже думать об этом не хочу!

Они составили свой липовый акт и удалились. Ну хоть Оленьку не забрали, слава богу.

Однако радовалась я рано. На следующее утро к нам снова явились из опеки…

И дальнейшее казалось просто немыслимым кошмаром.

Оленьку, девочку мою, уносила чужая тетка. Другая при этом совала мне в лицо какие-то бумаги, что-то говорила, я ничего не слышала. Я обезумела от ужаса. Я видела только перепуганные глаза моей Оленьки, личико в слезах, маленькие ручки, которые она тянула ко мне. Я рвалась к ней, билась, что-то кричала, но меня хватал и силой удерживал участковый, сопровождавший теток. Потом все же я вырвалась, опрометью сбежала по лестнице, выскочила из подъезда, но их машина уже отъезжала. Я бежала за ними, словно обезумев, пока они не скрылись из виду…

* * *Это была самая страшная ночь в моей жизни. Я вернулась в пустую квартиру, где еще валялись ее игрушки, где постель хранила ее запах, где на вешалке висело крохотное пальтишко. Рухнула на колени прямо на пол, а потом рыдала как умалишенная, долго, в голос, пока совсем не выбилась из сил. А ночью лежала на детской кровати, сжимая в руках ее медведя, и шептала горячо: «Я скоро тебя заберу, моя маленькая. Что угодно сделаю, но заберу тебя…»

Утром, чуть свет, я буквально ворвалась в дом свекра. Тот, конечно, дальше порога меня не пустил.

— Где Оленька? Куда ты ее дел, мерзавец?

— У тебя нервный срыв. Тебе надо лечиться, — цедил он сквозь зубы.

— Я это так не оставлю!

— Да ты опасна, — нахмурился он. — Неадекватна и опасна.

— Оленька! Девочка моя! Это мама! — в отчаянии звала я.

— Я сейчас полицию вызову, — свекор стал выталкивать меня за порог. — И, кстати, съезжай из квартиры. Ее купил я. Для своей внучки. Так что будь добра, сегодня же освободи ее.

Наконец он выпихнул меня на улицу и захлопнул дверь. С минуту я стояла в оцепенении: куда идти? Что делать? Поехать в опеку? Посоветоваться с юристом? Это какой-то дикий абсурд! Ведь нельзя же просто так взять и отобрать ребенка у матери…

* * *Следующие дни прошли как в жутком бреду. Мне казалось, что я бегаю по замкнутому кругу, и конца и края этому нет.

Из квартиры, по просьбе свекра, я, конечно, съехала.