Не мой, не твоя

Говорила, что это всё переходный возраст, плюс травма по поводу рождения младших детей и ощущение ненужности. Короче, какие-то психологические заморочки. Главное, задвигала со знанием дела Марина, оно потом пройдет само. Ну а пока надо быть с ней мудрыми и терпеливыми.

По мне, всё это ерунда полная, но она у нас психолог, ей виднее.

Марина снова прикрыла рот ладонью, сладко зевнув.

— Не, Марин, так не пойдет. Давай я с Серегой и Димкой погуляю пару часов. А ты поспи.

— Ты же только что приехал, — вяло возразила Марина. — Сам устал, наверное?

— Да брось, я весь полет продрых. Давай собирай Димона, а я Серегу.

* * *Сначала коляску с Димоном вызвался катить Серега, но быстро притомился. И получаса не прошло. Мы прошвырнулись по округе, потом Серега запросился на какую-нибудь детскую площадку.

До нашей возвращаться было далековато, и мы решили забуриться в первый попавшийся двор. Посреди нескольких высоток, стоящих коробом, практически пустовала одна такая с качелями-горками-песочницами. Только вокруг карусели толпились пацаны лет тринадцати. Они хохотали на весь двор и улюлюкали в таком ажиотаже, что не заметили, как подошли мы.

Я хотел было цыкнуть на них, чтоб потише голосили, а то Димон, который обычно на воздухе спал беспробудно, уже начал опасно ерзать. И тут увидел, что эта школота бешено раскручивает на карусели девочку в красной курточке. Она так быстро мелькала, что даже смотреть на это скоростное мельтешение голова закружилась. Потому я и не сразу сообразил, что это наша Оля. Только присмотревшись, узнал.

— Покарауль-ка, — передал я коляску Сереге.

Тот с готовностью вынул из кармана пистолетик и принял стойку. А я подошёл к пацанам. Прихватил одного, самого голосистого и напористого, за ворот куртки сзади, немного приподнял. Тот сразу замолк, забарахтался у меня в руке.

— Это что тут за аттракцион? — тряхнул я его.

Все остальные — а было их, помимо того, которого я поймал, ещё четверо — тут же застыли. Уставились на меня испуганно, что-то промямлили невнятное. Один поспешно остановил карусель, отошел на шаг и встал в струнку как пионер, типа и не при делах.

— Мы просто играем, — вякнул пацан, который извивался у меня в руке. — Отпустите!

Его дружки откровенно трусили.

— И в чем смысл игры?"

"Те не ответили, только еще больше понурились.

— Отпустите! Мы ничего такого не сделали, — жалобно скулил пацан, хотя до этого резво командовал аттракционом.

Тут моя Оля, которая сидела, съежившись в комок и до белых костяшек вцепившись в поручень, подняла лицо, несчастное и бледное, да нет, прямо зеленое. Шатаясь, приподнялась, ступила на землю с карусели и чуть не упала. Я еле успел подхватить её другой рукой.

Она сделала пару неуверенных шагов, и тут же беднягу вырвало. Я подал ей платок.