Не мой, не твоя

С отцом я пробыл почти до вечера, хотя после нашего разговора ему сделали укол, и он до моего отъезда не просыпался. Уезжал с тяжелым сердцем. А через два дня отца не стало…

Глава 26

Марина

Нельзя забывать о прошлом, даже о таком, какое очень хочется забыть, иначе оно может застигнуть тебя врасплох.

Так случилось и со мной. Я слишком торопилась вычеркнуть из своей жизни людей, которые предали, слишком спешила отгородиться от всей грязи, через которую пришлось пройти. Да и слеп человек, когда счастлив, чего уж, вот и теряет бдительность. А я чувствовала себя невозможно счастливой. Каждое утро просыпалась с улыбкой и благодарила каких ни на есть богов за то, что люблю и любима, за то, что моя девочка со мной, за всё…

Вскоре после похорон Сергея Михайловича мы переехали в его дом. Мне не очень хотелось, слишком много драматичных воспоминаний с ним было связано. Но Тимур как-то сказал, что лучше заглушить неприятные эпизоды из прошлого новыми, хорошими, впечатлениями. И он оказался прав.

Сейчас уже, спустя полгода, почти каждая комната в доме связана с каким-нибудь радостным, приятным или волнующим моментом.

Например, в столовой — ещё когда мы только переехали — за ужином Тимур сказал, что любит меня, что нет у него никого дороже, что будет, во всяком случае, очень постарается быть лучшим мужем, самым верным, чутким и заботливым.

В гостиной мы все вместе наряжали елку, праздновали Новый год, Рождество, день рождения Оленьки.

Про нашу спальню я и вовсе молчу."

"А в детской случилось, пожалуй, самое долгожданное и яркое для меня событие. Тимур тогда принес игрушечную железную дорогу. В огромной коробке оказались не только рельсы, локомотив и вагоны, но и множество всяких интересных дополнений: домики, сторожки, шлагбаумы, деревья, мост и даже фигурки людей. Мне было очень приятно такое внимание. Пусть даже, по моему мнению, Оля не доросла ещё до таких сложных игрушек. Но сама Оля впала в восторг уже от одной коробки.

Тимур же не просто вручил ей подарок, а после ужина поднялся в детскую и принялся собирать дорогу. Всё сложил, прикрутил, расставил. Причем с неподдельным интересом, что я тоже вовлеклась и помогала ему. Потом вместе запустили поезд. Оленька тоже участвовала — пускала и поднимала шлагбаум. И столько бурной радости я в ней давно не видела. И вдруг в пылу эмоций она вдруг выдала: «Мама».

Я, конечно, сразу же бросилась к ней: «Что, что ты сказала, Солнышко? Повтори». И Оля повторила…

А потом ее как прорвало. Будто моя кроха терпела-терпела, копила-копила в себе, а затем вдруг решила: пора и поговорить. Внятных слов в ее запасе пока было, конечно, мало, но почти каждый день появлялось что-то новенькое.

Ну а в кабинете, том самом, где когда-то рухнули мои мечты, Тимур рассказал мне про Сергея Михайловича.