Не мой, не твоя

Но главное — в конце концов, после всех этих мытарств и трех жутких месяцев напряжённого ожидания, суд постановил оставить Олю мне!

Боже, я готова была расцеловать и адвоката, и сердитую судью, и, конечно, Тимура. Что, собственно, я и сделала, как только мы вернулись домой. Я и ехала, блаженно улыбаясь всю дорогу. А дома расцеловала свою крошку, потом на радостях обнималась с Тоней, потом повернулась к Тимуру.

— Спасибо, — задыхаясь от счастья, произнесла я пылко. — Спасибо, спасибо. Я так тебе благодарна, ты даже не представляешь, как…

Он лишь неопределенно дернул плечом, мол, какая ерунда, не стоит благодарностей. Но я в порыве обняла его за шею, прижалась к груди, а потом, как-то так само получилось, приникла к губам. Поцеловала его, напрочь забыв собственный недавний зарок. И почувствовала, как он будто тотчас окаменел. Я отступила — такая реакция на миг слегка охладила мой пыл. Но тут же Тоня засуетилась:

— Какая радость! Наконец-то всё закончилось! Мариночка, это же такое счастье! Нужно это событие отметить. Обязательно. Дайте мне два часа, и я такой стол приготовлю. Торт испеку…

Я снова просияла, подхватила на руки Олю, которая вряд ли понимала, что происходит, но тоже улыбалась.

Однако Тимур засобирался уходить.

— Куда ты? — озадачилась я. — Останься, пожалуйста. Отпразднуем? Ведь, правда, это такое радостное событие. И если бы не ты…

— Мне на работу надо, — не глядя на меня, произнес он. — Я позже подъеду.

Очень не хотелось, чтобы он уезжал, но раз ему действительно надо, что поделаешь…

— Пораньше уж освободись, а? — попросила за меня Тоня.

Тимур ничего не ответил. И даже, как мне показалось, ушел с какой-то излишней поспешностью. Будто ему в тягость было находиться с нами. Или со мной…

Это неприятно царапнуло, но я, глядя на Оленьку, буквально пьянела от счастья, так что и эта досада вскоре забылась.

Тоня, несмотря на преклонный возраст, мигом развела бурную деятельность — мне бы такую сноровку. Она одновременно умудрялась жарить, тушить, замешивать тесто. И часа через два от одних лишь запахов можно было язык проглотить.

Я помогла ей накрыть стол, но… отмечать нам пришлось вдвоем. Тимур задерживался. Она ему даже позвонила на работу, я, если честно, не осмелилась. Он сказал, что пока ещё занят, но как освободится — приедет."

"Впрочем, я старалась о нем сейчас не думать. Ведь правда работу его никто не отменял. Может, и впрямь что-то срочное. Спасибо хоть, что сумел при этом выкроить для меня пару часов. И не просто приехать, а прилюдно макнуть Тихановича в грязь. Нет, определенно столько, сколько сделал для меня Тимур, не делал никто. Да что уж — он вернул мне Олю. И каким бы он ни бывал порой несносным, одно это перекрывало всё плохое с лихвой. Пусть я его не понимала, не беда, точнее, не главное это.