(Не) мой наследник

Он словно светится ею изнутри… Даже его белая рубашка выглядит ослепительной, а клетчатая жилетка – хрустящей.

– Я дожму прокурора, Никита. Если он прислушается и примет к сведению мои доказательства, мы сможем посадить всю чиновничью верхушку. Всех, кто замешан, – заговорщицки шепчет Либерман.

– Это произойдет только в одном случае, Моисей Лазаревич, – хмурюсь я, наблюдая, как стремительно заполняют зал люди.

– В каком же?

– Если прокуратура не была замешана. В ином случае мы можем рассчитывать только на освобождение Белоцерковского.

– Встать! Суд идет!

Секретарь судебного заседания призывает к тишине. Сажусь на место, высматривая Леонида. Его заводят через другой вход. В глаза бросаются худоба и бледность, тени под глазами. Но взгляд остается прежним… Тем, каким я его помнил: дерзким и пронизывающим.

Я был прав, подозревая прокуратуру в соучастии. Это равносильно тому, как если бы они публично признали вину, что осудили невиновного. Но Белоцерковский виновен – пусть не по всем статьям, но виновен… Со скрипом, но Либерман добился пересмотра дела. И вот мы здесь… Леонид встречает мой взгляд и кивает. Киваю в ответ. Что еще я могу? Дело за Моисеем…

Он подхватывает бумаги и горделиво, как солдат по плацу идет к стойке. Раскладывает материалы дела, бросая взгляд на двери. Очевидно, оттуда совсем скоро появятся свидетели.

– Уважаемый суд, прошу принять к сведению неоспоримые доказательства невиновности моего клиента. Да, он виновен, но не заслуживает столько сурового наказания. Он виновен в чрезмерной самоуверенности, доверчивости и беспечности. Благодаря им он впустил в дом преступника. Да-да, уважаемый суд, преступника, вероломно подставившего его. И имя этому преступнику Вадим Милославский!

Голос Либермана режет воздух, как нож, челка трясется, а пальцы проворно перебирают бумаги.

– Отклоняется, – гремит судья. – Вы не имеете права голословно обвинять кого-то. У вас есть доказательства?

– Вот они, уважаемый суд. Здесь декларации некоторых чиновников. Выписка из тендерной комиссии. Вся эта канитель создавалась только из-за тендера. Белоцерковский мешал Вадиму, а тот решил вот так избавиться от конкурента.

По залу прокатывается шелест бумаг. Судья надевает на кончик носа очки и листает доказательства. Либерман выделил ярким маркером записи о крупных покупках, совершенных заинтересованными лицами в то время, сразу после суда над Леонидом.

– Думаю, доказательств достаточно, чтобы уличить…

– Леонида Белоцерковского обвиняли в хранении и распространении наркотиков. В ваших бумагах нет ничего об этом. И вина по статьям о мошенничестве и подкупе тендерной комиссии доказана. Так чего вы сейчас хотите?

– Он не распространял наркотики.