Не мой Ромео

Ты не двигаешься, хотя я тебя не держу.

– Это церковь, здесь нельзя.

– Целуются же в церкви новобрачные!

– Ты нарочно меня бесишь? – Она не сводит глаз с моего рта и уже высовывает язычок.

– Я так много хочу тебе показать, Елена!

– Ты про секс? Допустим, я не слишком опытна, но уверяю тебя, что не ударю в грязь лицом.

– Знаю. – Я со смехом прижимаюсь губами к ее губам.

Я уже забыла, как чудесно он целуется, какие мягкие у него губы, как его язык пробирается все глубже и глубже, скользя по моему языку. Его ладони движутся по моим бедрам, потом сжимают ягодицы.

– Елена… – бормочет он, обдавая мою щеку горячим дыханием, и опять завладевает моим ртом, теперь без промедления, уверенно; наши языки сплетаются. На вкус Джек божественен, это волшебное сочетание сладости и темной силы. За пять секунд мы пролетаем путь от ноля баллов до тысячи, нас подгоняет голод и жадность, руки у обоих не знают удержу. Моя ладонь взбирается по его груди, лаская дорогую ткань, мое прикосновение насыщено эротизмом даже больше, чем мне хочется. Соски так напряглись и так рвутся из бюстгальтера, что мне больно. Я хватаю его за волосы и расстаюсь со всеми своими опасениями. Зачем сдерживаться? Целоваться с ним – все равно что обнимать готовую взорваться звезду: горячую, вибрирующую, смертоносную; это то, чего я хочу. Это мелочь, убеждаю я себя, что такого? И потом, этот поцелуй – из тех, о котором нельзя не написать в своем дневнике: он из тех поцелуев, которые не забудешь, даже состарившись.

Он со стоном прижимает меня к себе, давая мне почувствовать удлиняющееся каменеющее орудие у него в джинсах. Я дышу воздухом, который он выдыхает мне в рот, отчаянно впиваюсь ногтями ему в плечи. В его действиях нет никакой робости, никакого промедления, он уверенно берет то, чего хочет.

В пылу поцелуев я оказываюсь прижатой к стене, он заставляет меня поднять руки над головой, его рот скользит по моей шее вниз, осыпая ее пылкими поцелуями. При этом он повторяет мое имя. Боже, как же мне нравится звук моего имени в его исполнении! Это подтверждение того, что он готов съесть меня живьем. У меня уже задрана юбка, он все плотнее прижимается бедрами к моим…

Из динамика раздается голос Патрика, заставляющий нас отпрянуть друг от друга. Свою проповедь он начинает словами:

У Джека бурно вздымается грудь.

– Елена, происходящее между нами так прекрасно, что…

Не договорив, он кривит рот и плюхается на диван, стоящий слева от нескольких кресел-качалок.

– Проклятье!.. – Он вращает левым плечом, яростно его растирая. Его лицо напряжено и бело как бумага.

Я наклоняюсь над ним, тяжело дыша.

Джек качает головой, кадык ходит вверх-вниз.

– Старая травма. Дает о себя знать в самые неподходящие моменты.