Не мой Ромео

– Серьезно, Джек, вам не обязательно оставаться. Увидимся позже.

Мать с сыном скрываются за дверью, Джек поворачивается ко мне. Мы молча смотрим друг на друга.

Зачем он пришел в церковь? Интересуется Лаурой? Она не виснет на спортсменах, но по-настоящему красива. Без сомнения, они провели некоторое время вместе.

Он не спускает с меня взгляда в пустом фойе, засунув руки в карманы. Я судорожно подыскиваю слова, но не нахожу.

Он улыбается. Сегодня он гораздо более расслаблен, чем накануне.

– Видела бы ты свое лицо, когда я появился. Незабываемое зрелище! Жаль, я тебя не сфотографировал. Как ты умудрилась так широко разинуть рот? Туда мог бы залететь целый рой мух. – Он делает паузу. – Ты не рада, что я здесь?

Я мысленно беру себя в руки. Не рада? Даже не знаю…

– Это церковь. Здесь любому рады.

Он фыркает и становится похож на озорного мальчишку.

– Такое впечатление, что мы обречены натыкаться друг на друга. Судьба, что ли?

– Ммм… При мне твои трусики, Елена. – Он достает из нагрудного кармана клочок ткани всего в несколько дюймов длиной. Вижу, блестки на месте.

Я опять разеваю рот и затравленно озираюсь. В фойе церкви, к счастью, по-прежнему пусто.

– Ты знал, что я здесь!

– Ничего я не знал. Просто надеялся сегодня увидеться.

Он теребит трусики, не сводя с меня взгляда.

Я облизываю губы, борясь с побуждением вырвать у него из рук свою вещь.

Его властный тон повергает меня в дрожь. Как же на меня действует его хриплый голос!..

Как он посмел принести мои трусики в церковь? Если бы эту сцену увидела моя мать, то…

В этот раз я все-таки убью проклятого футболиста!

– Куда ты? – кричу я, когда она отворачивается и скользит по коридору влево, к закрытой двери. Я иду следом за ней, чувствуя неуверенность и волнение, как парень, которому предстоит впервые пригласить девушку на свидание.

В комнате полутьма, единственный источник света – окошко, выходящее на аккуратную лужайку позади церкви.

Есть и другое окно, большое, за ним раскинулся внутренний зал храма. Там, в заднем ряду, я вижу женщин, с которыми она пришла в церковь: одна блондинка, другая темно-рыжая, как Елена.

Им это окно кажется зеркалом; так же это устроено в VIP-зале. В углу комнаты, под потолком, висит динамик, из него льется негромкое хоровое пение.

– Нас не видят? – спрашиваю я. – У церкви есть свой VIP-зал, как удобно! – Я кажусь самому себе непроходимым болваном.

– Да, это – помещение для кормящих матерей. – Теперь она смотрит на меня, и я вижу, как у нее вздымается грудь.

Что ж… В детстве я не ходил в церковь и вообще не переступал церковного порога со времени женитьбы одного из игроков несколько лет назад. Ни мать, ни опекуны, ни Люси не учили меня вере.

Мы смотрим друг на друга.