( Не ) мой ребенок (СИ)

Уже собираюсь сам продолжить разговор, как вдруг она выдает:

— Зачем же ты хотел на мне жениться, если все еще что-то чувствуешь к Анжеле?

— Что такое? Тебе можно встречаться с бывшим, а мне нет? Потрясающее лицемерие, Мирослава…

— У тебя нет сердца! — вдруг кричит она. — Я такая дура, что тебя полюбила…

— Обойдемся без истерик, Мирослава, — снова перехожу на деловой тон. — Ни мне, ни вам они не нужны. И не вздумайте морить себя голодом, у вас на карте достаточно средств на еду. Я что-то не видел, чтобы вы куда-то выходили, покупали продукты. Будьте добры кормить моего ребенка как полагается. Иначе я найму соответствующих людей, и они будут следить за вашим рационом. Это ясно?

— Ты настоящий робот… — говорит она обиженным донельзя голосом. — В тебе нет ничего человеческого…

Она все же бросает трубку.

Еще долго сижу на том же месте, пялюсь на ее фото в телефоне.

До чего же красивая, сучка… Каждая ее черта, каждый волосок мне мил. Неужели это так сложно — оставаться мне верной? Я так плох в постели? Или я недостаточно хорошо с ней обращался?

Так, надо заканчивать с этими мыслями. Мире больше нет места в моей жизни, и точка.

Следующий звонок я делаю в клининговую службу.

Хочу, чтобы в доме не осталось ни единой ее волосинки, ни единой вещи. Вообще ничего. Хочу стереть ее из своей жизни. Может, тогда я снова смогу нормально дышать?

Часть 3. Цена женской обиды

Глава 44. Серная кислота

Блуждаю по дому, наблюдаю за действиями горничных.

Они расторопно приводят дом в порядок, собирают женские штучки, которые Мира разложила по всему дому. Тут ее книга по беременности, там планшет на подзарядке, в ванной куча баночек и тюбиков, виноградное масло, которым она натирала животик, чтобы не было растяжек. И это не говоря уже о ворохе одежды, которая занимает добрую часть гардеробной.

— Не оставляйте ничего, — напутствую горничных. — Если сомневаетесь в том, чья вещь, спрашивайте.

Спускаюсь на кухню перекусить, и тут же вспоминаю, что в последний месяц Мира была за повара. Готовой еды нет. Открываю морозилку и достаю пачку пельменей в прозрачном пакете без опознавательных знаков.

Пельмени — пожалуй, единственное блюдо, которое я умею готовить. Научился еще со студенческих времен. Ставлю кастрюлю на плиту, жду, пока закипит вода, кидаю их.

Когда пельмени довариваются, выкладываю их на белую тарелку, сажусь есть прямо на кухне. Мне не до обедов в столовой.

Цепляю самый симпатичный, обмакиваю в сметану. Кладу в рот и тут же морщусь.

Нет, нет, вкус шикарен! А какой еще может быть вкус у пельменей, которые приготовлены из мраморной говядины, которую я сам же отбирал по просьбе Миры. Вспоминаю, как она рассказывала, что налепила пельменей впрок на всякий пожарный случай, ведь я их люблю. Сразу понимаю, кто автор данного блюда.