( Не ) мой ребенок (СИ)

— Значит, с каким-то московским Выхухолем кувыркаешься за здрасте, а со мной не хочешь? Будешь, еще как!

— Нет, не буду! — я уже почти кричу. — И, если ты посмеешь меня тронуть, это будет изнасилование!

— Никакого изнасилования не будет, — качает головой Антон. — Сама дашь… Ты же не хочешь навредить своему нагулышу?

— Т-ты больной? — охаю, хватаясь ладонями за живот.

Я давно знала, что он — подонок, но тут он превзошел сам себя.

— Да, Мира, я больной, — кивает он. — Я болен тобой и не собираюсь лечиться… Ну? Где у тебя тут спальня?

Невольно отступаю, как в замедленной съемке наблюдаю за тем, как он стаскивает с себя куртку, швыряет ее на кресло в гостиной. А потом начинает расстегивать пуговицы на рубашке.

Я не хочу видеть его без рубашки, а тем более голым. Меня стошнит!

От перспективы оказаться в постели с Антоном меня всю передергивает.

Тело сковывает животный страх. Что если Антон выполнит угрозу и возьмет меня силой? Я же беременна! Я не могу позволить ему навредить ребенку…

А Глеб? Что я ему скажу? Он же не терпит измен, вообще никаких. За недели наших отношений он повторил мне это всего раз двадцать-тридцать. Он с ума сойдет от такого. Я любым способом должна этому помешать.

Мозг начинает работать с огромной скоростью.

Нацепляю на лицо улыбку и елейным голоском отвечаю Антону:

— Милый, мне так приятно…

Он осекается, смотрит на меня как на инопланетянку.

— Что тебе приятно? — спрашивает недоверчиво.

Решаю потянуть время сколько смогу, попробую его заболтать. Авось удастся выскочить из квартиры и позвать на помощь.

— Что ты так меня добиваешься, — объясняю все с той же улыбкой. — Если честно, я думала, тебе все равно. Но ты примчался за мной в Москву, пусть и полгода спустя… Мне безумно приятно!

Саму воротит от того, что говорю, но Антон, кажется, верит. Тут же расплывается в довольной улыбке.

— Я знал, что ты меня на самом деле до сих пор любишь… Ну, раздевайся, не тяни!

С этими словами он скидывает с себя рубашку. Играет накачанными мышцами.

Всеми силами стараюсь скрыть неприязнь.

— Сейчас не могу, прости, — пожимаю плечами и продолжаю ему улыбаться. — Видишь ли, время неудачное. Мне сделали кое-какую процедуру, и секс будет небезопасен, но позже… Ты ведь потерпишь пару дней, правда, милый? Если, конечно, тебе интересен не разовый пересып.

— Ты права, разовый пересып мне неинтересен. Но если ты думаешь, что я поведусь на ту лабуду, которую ты только что мне наговорила, то нет, не поведусь.

И тут он начинает расстегивать ремень на джинсах.

— А я думала, ты изменился… — охаю максимально натурально. — Думала, ты понял наконец, что твоя импульсивность разрушила наш брак… А ты…

— Я изменился, — тут же начинает доказывать Антон.