Не мой парень

Гортань моментально сковывает удушающий спазм, не дающий вздохнуть и выдохнуть, и нос начинает больно колоть, пока я растерянно разглядываю его лицо. Где тот парень, который всего час назад говорил, что гордится мной? Который смотрел на меня так, словно я действительно для него важна. Чем я заслужила эту жестокость от него? И почему у меня такое чувство, словно меня предал близкий человек?

— Просто пропусти меня, Финн, — сиплю, быстро опуская глаза в асфальт, потому что влага уже разбухает в слезных каналах. — И пожалуйста, с этого момента держись от меня подальше.

Наверное, нужно было ответить что-то язвительное, ударить в ответ так же больно. Сказать, что он не имеет права меня упрекать, потому что не меньше чем я виноват в случившемся. Но мне так плохо, что на показную браваду и лживую язвительность просто нет сил. Поэтому впервые за три года я позволяю себе такую роскошь, как слезы, пока, сбивая каблуки уношусь с парковки, преследуемая непонимающим взглядом Джорджа.

В эту ночь я совсем не сплю. В чем смысл закрывать глаза, если это не сможет выключить кадры потерянного лица Тони, поставленные на бесконечную паузу. Мой собственный ад, из которого не спастись. Тянусь рукой за сигаретой, но даже смятая пачка насмехается над моим идиотизмом чернеющей пустотой.

Жалею ли я, что сказал те слова Тони? Конечно, жалею. Извинюсь ли я за них? Вряд ли. Я не привык просить прощения, потому что считаю слова слабым утешением. Нельзя просто сказать «извини» и думать, что совесть чиста. Тони не забудет мне этой в гневе брошенной фразы. И будет права.

Я редко теряю контроль над эмоциями, но стоило мне представить как она запрыгивает в машину и улыбается сальным взглядам Кейва, у меня просто снесло крышу. Мое самообладание оказалось совсем к такому не готово.

В детстве отец подарил мне на день рождения коллекционную модель Феррари Модена 360. Точная копией своей оригинальной версии, отлитая из металла в пропорции 1:43, с крутящимися дисками, открывающимися дверьми и кожаным салоном. Я даже поначалу боялся открыть упаковку, настолько была она была прекрасна. Когда, автомобиль, наконец, оказался в моих руках, набежали остальные дети, приглашенные на праздник, и стали пытаться отнять ее у меня, потому что тоже желали поиграть с этой красавицей.

Но я не хотел делиться своей Феррари ни с кем. Она была настолько безукоризненна в своем алом глянце, что мне хотелось наслаждаться созерцанием в одиночестве.

Я сказал, что никому ее не дам, и ушел в другую комнату. Через минуту ко мне подошел отец и строго заявил, что я не должен быть жадным эгоистом и позволить гостям поиграть с ней. Я отказался. Тогда он забрал у меня игрушку, сказав, что я получу ее лишь когда научусь вежливости. В тот день я впервые подрался.